Книга По остывшим следам, страница 83 – Николай Свечин

— От Бориса Андреевича? Где ты с ним встретился? Он вечно скитается, неугомонный.

— Твой приятель сейчас в Казани, преподает географию в институте благородных девиц.

— Не может быть! Он же там всех девиц… Как бы помягче сказать…

— Есть такое дело. Директриса по секрету призналась мне, что год ему еще дослужить дадут, а потом попросят. Больно по этому красавцу барышни сохнут. Далеко ли до греха? Да и сама директриса, кажется, к нему не равнодушна.

Друзья посмеялись, затем генерал-майор предложил:

— Приезжай к нам вечером, Лидия будет рада. Постелем тебе в гостиной.

— Не могу, в половине первого ночи встречаюсь со Столыпиным.

— Это все из-за чудотворной иконы?

Перед отъездом Алексей Николаевич заходил к барону в гости и рассказал о поручении государыни.

— Да. Там сейчас все перемешалось…

И он последовательно изложил весь ход дознания. Генерал почесал переносицу и повторил слова зауряд-прапорщика:

— В огороде бузина, в Киеве дядька. Где тут связь?

— Сам характер ранений указывает на то, что это дело рук одного человека. Просто он из Африки перебрался в Уссурийский край, потом в Забайкалье, а теперь сидит в Казани. И чудотворная икона при нем.

— Заковыристо как-то.

— В жизни всякое бывает. Оружие-то Вязальщиков продает не куда-нибудь, а в Абиссинию. Он, точно он. Расскажи мне про миссию поручика Леонтьева. Что там случилось?

— Ты прав, – ответил Виктор Рейнгольдович, – случилось. Очень неприятная история вышла. Я имел из-за нее объяснение с молодым государем. Только учти, что это служебная тайна.

— Давай свою тайну. Мало ли я их уже знаю? Тайной больше…

— Надо начинать издалека, от Адама и Евы. Точнее, от несчастной экспедиции Ашинова. Потому что первым в петербургских гостиных об этой африканской стране заговорил он.

Таубе откинулся на спинку стула и даже прикрыл веки, как былинный сказитель. Его друг прищурился, надеясь, что возможно, сейчас он углядит конец ниточки. Ведь ашиновские дела сыщик уже вспоминал. Не тогда ли все началось?

— Ты знаешь, что он был за человек?

— Нет. Газеты писали разное. Сначала, что распространитель христианства и первопроходец. Потом – что авантюрист и мошенник. Скажи ты, кем он был.

Генерал вздохнул и начал:

— Николай Иванович Ашинов – сын царицынского мещанина. А сам себя называл вольным казаком. Лжец, балабол и нечистоплотная личность, вот кто он был. Но добрался до самых верхов. Ему помогали в разное время и вождь славянофилов Аксаков, и всесильный журналист Катков, и еще более могущественный Победоносцев. Я встречался с Ашиновым дважды и сразу понял его гнилую натуру. Но поделать ничего не мог. Такие союзники! Мещанин ходил в черкеске с кинжалом и нес всякую чушь. Однако его фантазии совпали с желаниями многих близких к государю лиц. И меня не послушали.

— Так это ты готовил экспедицию Ашинова? – поразился сыщик.

— Нет, слава богу, – ответил Таубе. – Военно-ученый комитет стоял в стороне от нее. Я лишь пытался открыть всем глаза на мошенника, но тщетно. Сначала он обаял Победоносцева. Дело в том, что Константин Петрович мечтал о миссионерских подвигах своего ведомства. Неофитов все меньше, но хочется войти в историю. А тут такой масштаб! Наши безграмотные попы решили отчего-то, что абиссинская церковь сродни православной. А это вовсе не так.