Книга По остывшим следам, страница 101 – Николай Свечин

— Вовсе вы не чугунный! – воскликнула письмоводительница. – А хороший и добрый. Смелый и умный. Только «маузер» больше не забывайте.

— Да уж…

Покушение на столичного чиновника всполошило казанское начальство. Не хватало еще, чтобы его тут застрелили! Лыкову вернули Делекторского, не только для помощи, но и для охраны. Коллежский советник первым делом заставил зауряд-прапорщика вновь переодеться в партикулярное платье.

— Что, нравится ходить, звенеть крестами? – съязвил он при этом. – Говорил же: мы, сыщики, должны быть неприметны.

— Почему бы не позвенеть, если кресты заслужены честно? – возразил Никита Никитич. При всем уважении к Лыкову он по многим вопросам имел собственное мнение, отличное от мнения начальства. – И насчет сыщика я еще ничего не решил.

Два смелых человека ходили теперь всегда при оружии. Вязальщиков затаился и ждал удобного случая, чтобы нанести новый удар. Он понимал: стоит убить питерца, и дознание старой кражи прекратится.

Лыков выехал в Томск. Для этого ему сначала пришлось спуститься по Волге до Самары. Там он сел в курьерский поезд и отправился на восток.

Алексей Николаевич уже бывал в Томске, целых два раза. В 1883 году по этапу, в личине «спиридона-поворота»^[46], он познакомился с Томской пересыльной тюрьмой, самой большой в России. Спустя несколько месяцев сыщик возвращался обратно уже в своем подлинном статусе, лихим коллежским асессором. С тех пор прошло двадцать три года. Он постарел, успел жениться и овдоветь. Едет с ярмарки, чего скрывать…

Великий Сибирский путь миновал Томск так же, как и Казань. Инженеры намудрили и провели дорогу южнее. Город сильно сдал, оставшись в стороне от больших дел. Лыков убедился в этом, когда оказался на месте. Езда по унылой Барабинской степи не давала взгляду ничего интересного. Тысяча четыреста верст одноколейного пути – хорошо хоть, что курьерские поезда пускали вне очереди. Во время недавней войны с японцами на магистраль выпали огромные нагрузки по снабжению армии. И в правительстве стали поговаривать, что надо сделать дорогу двухпутной. Вот только где взять на это деньги?

На станции Тайга сыщик пересел в грузопассажирский состав. Отсюда в Томск вела особая ветка длиной в восемьдесят семь верст. Алексей Николаевич прибыл в город ранним утром и сначала заселился в номера Семибратова на Николаевской улице. Побрился, умылся. Ни ванны, ни душа в комнате не было, зато во дворе топилась баня. Приезжий воспользовался ею. Сменил манжеты и ворот рубашки, глянул на себя в облезлое зеркало – и пошел на встречу.

Янковский остановился в гостинице «Париж». Заведение оказалось того же пошиба, что и номера Семибратова. В вестибюле пахло щами, сонный портье и не подумал встать, разговаривая с Лыковым. Указал, что господин из Владивостока в буфете, и опять задремал…

Сыщик подошел к Янковскому, одиноко пившему у окна кофе.

— Здравствуйте, Михаил Иванович!

Поляк поднялся, промокнул усы салфеткой.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич. Помню, помню, как вы леопарда в прыжке подстрелили…

Собеседники присели, посмотрели друг на друга. Бывший каторжник поморщился:

— Знаю, знаю. Постарел, обрюзг… Куда деваться? Годы берут свое. А вы еще о-го-го.

— Да тоже не помолодел. Поговорим, Михаил Иванович? Вы человек занятой, как и я.