Книга Фартовый город, страница 63 – Николай Свечин

— Значит, все усвоили? Теперь слушай про новое дело. Серега, доложи.

Азвестопуло разложил на столе план Ростова, вырванный из адрес-календаря.

— Вот угол Пушкинской и Доломановского переулка. Тут ломбард, лучший в городе. Хозяева — подставные фигуры, на самом деле владеют им «цари». Закладов тысяч на тридцать, не меньше.

Все ахнули и подвинулись ближе к плану. Свежеиспеченный есаул продолжил:

— Внутри два человека охраны и четверо служащих. Караульщики вооружены браунингами. Плюс у старшего оценщика под прилавком обрез. Поэтому брать пойдем все вместе, и еще людей не хватит. Мкртчич, ваш город армянский. Найдешь трех боевитых молодцов?

Тер-Якопянц принял важный вид:

— Армяне все смельчаки!

— Всех не надо, надо трех.

— Найду.

— Делать, как я скажу. До стрельбы лучше не доводить: деньги любят тишину.

— А ежели охранники спохватятся? — обиженным голосом спросил отставной есаул. — Браунинги, обрез… Шлепнуть — и дело с концом.

— Еще раз такое ляпнешь, на гранд не возьму и долю не получишь, — отрезал Азвестопуло. — Из-за тридцати тысяч бессрочную тянуть? Нет, ломбард только примерка. За ним будет экс на большую сумму, вот там живых оставлять нельзя.

— Что за экс? — встрепенулись стодесятники.

Атаман ответил им туманно:

— Серега большое дело задумал. Прежде времени об нем говорить не стоит, но будьте уверены. Выгорит — все в короли выйдем, до конца жизни саренки ^[49] хватит.

— Теперь о том, что снаружи, — продолжил грек. — Один пост на Большой Садовой, второй на перекрестке Пушкинской и Таганрогского проспекта. Еще сторож перед гончарно-цементным заводом. Вот почему стрелять нельзя, понятно? Иначе сразу прибегут.

— Понятно, — ответил за всех Бородавкин.

— Возьмем тихо. И выйдем аккуратно, не хлопая дверью. Сядем в пролетки и уедем. На все пять минут.

Вечером Сергей пересказал Лыкову события последних дней. Они сидели в том же кабинете, и сам Борзенко караулил их снаружи. Коллежский советник нудил:

— Эк ты во вкус вошел с налетами. Сто сорок шесть рублей из пивной я еще осилю. А тридцать тысяч из своего кармана отдашь?

— С какой стати?

— А ты как думал, Сергей Манолович! Будешь невозбранно грабить в интересах службы? То, чем ты занимаешься, газеты именуют провокацией. Когда дознание закончится, все отобранное придется возвращать потерпевшим. А вы к тому времени дуван ^[50] уж пропьете. И как вернуть?

Азвестопуло озадаченно молчал.

— Может, мы сорвем ограбление ломбарда? — предположил Алексей Николаевич. — Предлог подходящий найдем, тебя не заподозрят.

— Нельзя, мне авторитет нужен. Иначе Авцын с потрохами съест. Он только и ждет, когда я оступлюсь.

Тут в дверь постучали. Титулярный советник встревожился, но его шеф объяснил:

— Это здешние сыскные пришли. Тебе надо с ними познакомиться, а то мало ли что. Загребут как уголовного да еще по шее козырнут.

Вошли двое: старый и молодой. Старый глядел настороженно, а молодой — с доброжелательным любопытством.

— Знакомься, Сергей Манолович. Сыскной надзиратель Петр Павлович Англиченков. Ты будешь иметь дело преимущественно с ним. Человек он веселый и смелый, навроде тебя; вдвоем вам будет нескучно.

Петя загоготал и протянул ручищу:

— Рад познакомиться.

— А это его начальник, — продолжил Лыков. — Он ближе ко мне по характеру. Скажу о нем коротко: на своем месте. Зовут Яков Николаевич Блажков.