Книга Фартовый город, страница 28 – Николай Свечин

— Пусть так, — не стал спорить питерец. — Зато мы сообща придумали новую версию. Я с мастеровым одним нынче на пристани разговорился. Почему, спрашиваю, большие шаланды на приколе стоят, а маленькие работают? А мужик ответил: большим так и так сколь положено запишут.

— Вот это интересно, — оживился Блажков. — Я получал сигналы, что с этими дноуглубительными работами мухлюют, деньги на сторону уводят. Да не придал значения. Убийствами некогда заниматься, не то что… Значит, тут мошенничество?

— Скорее, вымогательство. Я побоялся близко к тем шаландам подходить, а Петр Павлович перекинулся с их рулевыми парой слов. И…

Блажков повернулся к подчиненному:

— Говори!

— Так что, дядя Яша, один из них по всем приметам Хан Иван.

— Точно ли?

— Фотокарточки его у нас нет, и сведения лишь агентурные. Но похож. Рост — два аршина одиннадцать вершков ^[20]. Глаза карие. Правая бровь выше левой, спереди фикса, зубы неровные. Волосы короткие, светлые, кожа нечистая, на правой щеке даже рябая. Он!

— Черт бы их драл! Вот, значит, какие у Елпидифора рулевые, — констатировал Блажков.

Он посмотрел на собеседников:

— Взять бы эту сволочь. Однако порт не наша… как это?

— Компетенция? — догадался Англиченков.

— Точно. Не наша там компетенция, а портовой полиции. Она подчиняется напрямую градоначальнику, полицмейстер для них никто.

— Согласие Зворыкина получить легко, — заявил не имеющий чина. — Портовые возьмут фиксатого, передадут нам, а мы пошлем запрос в Департамент полиции. Там на Хана Ивана наверняка дело толщиной в три вершка. И фотографии как у Сары Бернар. Алексей Николаевич ускорит его получение. Опознаем и вернем в рудники, а?

— Не в нем дело, а в банде, — возразил Лыков. — Брать, так всех разом.

Ростовцы хмыкнули:

— Разом? Двадцать человек? Полиции не хватит.

— Я понимаю, потому и предлагаю душить их чужими руками. Азвестопуло прислал телеграмму: через три дня он будет здесь. А у нас ни коня, ни воза. Яков Николаевич, адресный стол хоть запросили? Есть однофамильцы у тех стодесятников, чьи фамилии известны?

— Стол запросили, и это ничего не дало, — ответил Блажков. — Но я схомутал Шелавина, это столоначальник солдатского стола управления полиции. И он раскопал одну штуку. Кого мы из беглых солдат выяснили? Папаяниди и Добудогло. Так вот, в городе людей с такими фамилиями нет. Зато Папаяниди — девичья фамилия жены купца Августато. Он доверенный ^[21] «Общества Должанских антрацитовых копей», еще у него столовая на Первой Георгиевской улице и кофейня в саду «Палермо», где промышляет неофициальная биржа хлеботорговцев.

— Хорошая работа, — одобрил питерец. — Сумеете к этому доверенному агента подвести? В Чертовом отряде до десятка штыков. Им надо где-то жить, есть-пить, ночевать, играть в карты. Таких трудно не заметить.

— Придется подумать, — насупился коллежский регистратор. — Так, чтобы осведа^[22] не сгубить и дело сделать. Петя, вызови мне на завтра в чайную Рустамьянца сам знаешь кого. Часов на восемь вечера.

— У которого фамилия на «Д»? — уточнил надзиратель.

— Его, шельму.

Ростовские сыщики берегли негласную агентуру от приезжего ревизора. Лыков понимал это и не обиделся.

— Ну, господа коллеги, — сказал он, — мне пора. Завтра я вас побеспокою. Петр Павлович проведет меня по Богатяновке, хочу вашу достопримечательность поглядеть.