Книга Как Лыков не стал генералом, страница 5 – Николай Свечин

Поразмышляв о судьбах России, статский советник перешел к своим делам. Так как поступить? И хочется, и совестно. Даже не так: стыдно. Стыдно опускаться до искательства перед конокрадом. Пошел он к черту! И царь-батюшка пусть идет туда же. Хоть он, Лыков, потомственный дворянин всего во втором поколении, но честь свою ценит высоко. И за белые штаны ее не купить.

Взгляд Алексея Николаевича остановился на том самом подстаканнике, что он держал в руках. Память о любимом учителе. Какой совет он дал бы сейчас ученику, если бы был жив? Вдруг до Лыкова дошло. Странно, что не сразу, а лишь теперь. Стареешь, сказал он сам себе. Видать, не просто так взял эту вещицу. Был же совет, был! Ну-ка… В каком году это случилось? Секретное административное дознание в отношении великого князя Николая Николаевича Младшего. За год до смерти Павла Афанасьевича. Его тогда тоже соблазняли, предлагали чин тайного советника, а он выбрал честь. Ай да учитель! Вот спасибо за подсказку с того света!

Алексей Николаевич вышел в шинельную, снял трубку эриксона и попросил барышню связать его с прямым номером Белецкого. Как и ожидалось, тот все еще сидел на службе.

— Степан Петрович, я решил.

— Да? И что именно?

— Найди кого-нибудь другого, я не хочу в этом дерьме мазаться.

Директор помолчал, потом спросил с надеждой:

— А точно?

— Точно.

— Ты же понимаешь: я хотел как лучше для тебя.

— Понимаю, Степан Петрович. И ценю. Но… для меня лучше отстраниться.

— Ну тогда и черт с тобой! Сиди в пятом классе до пенсии! – сорвался Белецкий и бросил трубку.

Лыков пружинистой пластунской походкой двинулся в гостиную и приказал жене:

— Вели нести бекаса! И горькой английской тоже.

Ольга Дмитриевна всмотрелась в мужа:

— Повеселел… Что хоть случилось-то?

— Предложили стать говночистом и обещали за это генерала.

— Ой! – она сложила руки на груди. – Квинтиллиан из зеленной лавки обращался бы ко мне «ваше превосходительство»! Но… не видать мне такого счастья?

— Не видать.

Супруга вздохнула – не то притворно, не то всерьез; кто их поймет… Потом распахнула дверцы буфета и вынула две рюмки:

— Налей и мне горькой.

Четвертого апреля 1888 года столичная полиция делала очередной обход глухих местностей левого берега Невы. На пустопорожних барках в Озерковой слободе взяли тридцать беспаспортных, в числе которых оказался один беглый с каторги. Еще двое попались в Тентелевой деревне. Самая ценная добыча ожидала фараонов в Автово – атаман банды громил Фимка Ражий. Люди Путилина искали его с зимы, за многочисленные грехи. А тут парень намулындился и уснул в доме своей марухи. Проснулся оттого, что сам полицмейстер Третьего отделения полковник Целерицкий тыкал его револьвером в грудь.

А отряд городовых под командой титулярного советника Шереметевского осмелился вторгнуться в святая святых преступного мира – на дальнюю окраину Горячего поля, за свалку. Туда без пехотной дивизии не ходи! Но Шереметевский, исправлявший в сыскной полиции должность чиновника для поручений, не побоялся. Храбрый, артистичный, любимец Путилина, он никак не мог избавиться от унизительного «и.д.». И в последнее время шел напролом, жаждал отличиться. И отличился на свою голову… В кустах за Волчьей канавой, где каждую весну лихие люди закапывали до десятка жертв, сыщик обнаружил три старых холмика и один совсем свежий. Титулярный советник предусмотрительно велел своему отряду захватить лопаты – он целенаправленно шел именно к зловещей канаве. Теперь сыщик приказал свежий холм разрыть, а старые пока не трогать.