Книга Как Лыков не стал генералом, страница 32 – Николай Свечин

Увидев гримасу собеседницы, заведующая махнула рукой:

— Фуй? Как скажешь, дорогая. Ты будешь именно что дорогая, поверь мне. Отдавать треть от таких заработков совсем не жалко.

— Госпожа фон дер Нонне, я ведь не глупа. Какие заработки могут быть здесь, в Москве? Все богатые и щедрые мужчины в Петербурге.

— Разумные слова. Но не совсем точные. Во-первых, в Петербург мы тоже наезжаем. Сейчас туда пока нельзя по ряду обстоятельств, но в августе, пожалуй, уже можно будет. А во-вторых, в июле Нижегородская ярмарка. Вот где большие деньги! И есть еще Ирбит, есть Сибирь с ее золотопромышленниками.

— И?

— Что «и»? Дай мне свои фотографические карточки, они понадобятся, чтобы показывать клиентам. Лучше дезабилье.

Дочь почетного гражданина ответила вдове полковника с достоинством:

— Никаких дезабилье. Знаю я, чем это кончается: потом будете меня шантажировать, когда я соберусь замуж. Просто карточки я закажу и войти в вашу артель согласна. Мне нравится масштаб и как поставлено дело. Видно умного человека, который это придумал. Ну, мы договорились?

Пожилая немка встала, поцеловала молодую в лоб и ответила:

— Да.

Через неделю, полную приключений, Мария Велибальдовна с трудом вырвалась на явочную квартиру сыскной полиции в Милютинском переулке. Со смехом она сказала заждавшемуся ее Эффенбаху:

— Ну и службу вы мне нашли, Михаил Аркадьевич. У вас я получаю двадцать пять рублей в месяц, а в Саввинском подворье больше ста. Даже после поборов Васьки Сняголова. Право, мне нравится такая жизнь!

— Сняголов? Это он тебя охраняет?

— И меня, и других. Всего нас примерно тридцать.

Эффенбах посмотрел в потолок, что-то там увидел и сказал:

— Васька Сняголов, он же Василий Кучин, был вышибалой в Драчевке, в публичном доме сестер Караваевых. Потом поднялся в «коты», держал в кулаке два или три переулка. Репутация у него крепкая: говорят, кого-то убил. Но уже год, как мы про него ничего не слышали.

— Ваш вышибала – парень непростой. Сейчас он сборщик налогов с «гувернанток» и их надзиратель. Деньги с нас собирает по понедельникам, поскольку воскресенье – самый урожайный день. Взимает и кому-то относит. Не иначе, хозяину.

— Мария, ты сказала, что сейчас там примерно тридцать барышень. А Лыков говорил про пятьдесят. Где же остальные?

— Лыков – это кто? – заинтересовалась агентка.

— Из Департамента полиции.

— Красивый?

— Нет, что ты, самый заурядный. На вид.

— А не на вид?

— Алексей Николаевич – человек серьезный. Учитель у него что надо, он лепит из обычного в целом полицейского чиновника нечто большее. Если успеет – а учитель болен, – то цены Лыкову не будет. Но и сейчас он хорош. Умный, при этом гривенник между пальцами складывает пирожком. Никогда такого не видел! Ему бы в цирке фокусы показывать.

— Познакомьте меня с ним, – потребовала барышня. – Пусть и мне сложит.

— Так где остальные «гувернантки»? – перевел разговор Эффенбах. – Из Петербурга их попросили съехать после убийства Жиу. На время, чтобы не мозолить глаза полиции. Но не сидят же бедовые девки без дела?

— Мне об этом ничего не известно, я новенькая. Куда-то их хозяин пристроил.

— Кто хозяин, есть какая-нибудь догадка?

— Увы. Возьмите под наблюдение Сняголова, авось он приведет куда надо.

— Возьмем. Лыков высказал предположение, что этот верховод должен по делам службы часто ездить в Петербург. И в Нижний Новгород. Так ему сподручнее контролировать ваш отхожий промысел.