Книга Уральское эхо, страница 84 – Николай Свечин

— Армию надо вызвать, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – У них патронов, как у собаки блох.

— Обойдемся сами, – упрямо ответил старший унтер-офицер и вытянул из кармана связку каких-то черных дисков.

— Они нужны живые! – попробовал остановить его питерец. Белопашенцев пояснил, вынимая спички:

— Это железнодорожные петарды, пять штук. Они из пороха. Взрыв не особо сильный, но жахнет будь здоров. Приготовьтесь.

И поднес огонь к фитилю.

Все трое уткнулись в стену, закрыв ладонями уши. И тут рвануло. Не дожидаясь, пока рассеется густой черный дым, Алексей Николаевич ворвался внутрь. Прямо у входа сидел на полу парень в тужурке с контр-погонами и ошалело смотрел перед собой. Товарищ Авдей собственной персоной, и притом контуженный! Другой лежал на полу, из головы его обильно вытекала кровь. А третий шевелился в углу. Он даже потянулся к лежавшему рядом пистолету, но Лыков ногой отбросил оружие в сторону. Все было кончено. Однако опытный сыщик первым делом разодрал на противнике рубаху и увидел именно то, чего опасался. На боевике был надет брезентовый пояс с карманами, из которых торчали динамитные патроны. К одному из них клямиром^[91] для белья был прикреплен капсюль. Живая бомба!

— Ну-ка, Серега Сапер, разберись.

Азвестопуло подошел, наклонился и стал внимательно рассматривать заряды. Трогать их он не спешил. Вдруг Алексей Николаевич заметил, как в руке лежащего неведомо откуда взялись кусачки. Он тут же наступил ему на запястье и так держал. Азвестопуло оценил наконец бомбу. Двумя пальцами снял клямир, выдернул из патрона короткую стеклянную трубку и бросил ее в угол. Послышался хлопок.

— Кислотный взрыватель, – пояснил коллежский асессор. – Можно забирать мазурика.

В результате невиданного для Екатеринбурга побоища два боевика были убиты, еще два попали в руки жандармов живыми, среди них и товарищ Авдей. Граф Платов успел улизнуть со всей своей бандой. Среди арестной команды потерь не было, лишь три человека получили легкие касательные ранения. А в подполе в рогожковом чемодане обнаружилось девяносто восемь тысяч рублей. Клад Лбова, в существование которого Лыков долго не верил, оказался у полиции. Задание министра было выполнено!

Алексей Николаевич вспомнил военный опыт и перевязал товарищей и себя. Ему удалось остановить кровь. Белопашенцев улыбался до ушей – все живы! А террористы частью перебиты, частью захвачены. Они оказали вооруженное сопротивление и тем сняли с жандармерии и полиции вину за применение силы. Можно начинать дознание, стращая уцелевших смертной казнью.

— Поехали к доктору Емельянову, – сказал он питерцам, когда все стихло.

— Кто это?

— Николай Васильевич – хирург что надо. Он всегда нас штопает.

Троица уселась в пролетку, один из филеров занял место кучера, и они покатили в центр. Было около шести часов утра. У Алексея Николаевича раскалывалась голова, как всегда после напряженной операции, и он держался из последних сил. Действительно, арестная команда легко отделалась. Эсеров повязали. Фартовые ушли? Черт с ними, пусть гуляют до следующего раза. Не хотелось даже думать, как пошло бы задержание, если бы у противника добавилось шесть стволов…

Наконец раненые приехали на Васенцовскую улицу в военный госпиталь. Там их встретил «хирург что надо». Он оказался мужчиной лет шестидесяти, седовласым, с доброй улыбкой. Первым делом Емельянов осмотрел хорошо ему знакомого старшего филера и похвалил наложенную сыщиком повязку.