Онлайн книга «Ледяной ветер Суоми»
|
Спустя некоторое время Лангинпоске встретился с Рююняненом. Свидание состоялось в пригороде Гельсингфорса, рабочем поселке Лепола. Оно было обставлено с соблюдением всех мер предосторожности. Филеры не сумели подойти к объектам наблюдения близко, однако они заметили, что на окраине Оггельбю фабриканта ожидал еще один собеседник. Это оказался секретарь германского консула в Або! Таубе был прав: в бюро III-B германского Генерального штаба заподозрили, что их водят за нос. И начали проверять источники полученных сведений. Порфирий Алемасов пришел к своим бывшим работодателям с испуганным лицом и заявил, что срочно покидает Гельсингфорс. — Явились двое из жандармского и спрашивали обо мне. Еще соседей пытали: на какие деньги я так часто по пивным хожу… Все! Уеду в свою Тверскую губернию к брательнику, могилы родителей навещу. Обратно вернусь к весне. Если вернусь… Не поминайте лихом! Запасные чины – приятели Лошадкина тоже начали разбегаться из Гельсингфорса. Рююнянен и Майдель притихли. Но из Петербурга к ним продолжала поступать обширная корреспонденция. Тогда контрразведчики решили наконец заняться соседями «Оялы» – магазином миссионерской книжной торговли. В одну из октябрьских ночей, когда улицы опустели, через служебный вход в помещение проникли Насников с Самодуровым. Дверь они отперли универсальной отмычкой, взятой на время у Лыкова. Светили фонарем «летучая мышь», плотно задвинув шторы. Старший в чине, подполковник Казанцев, стоял на стреме. Офицеры забрали приготовленные к отправке письма и отвезли их в штаб корпуса. Там ими занялся опытный цензор «черного кабинета» надворный советник Михайлов, специально присланный из Петербурга. Предварительно нагрев конверты, он тонкой спицей вскрыл их, подцепляя клапан с угла. Казанцев перефотографировал сами письма, а почтовик тут же заклеил их обратно в конверты. К утру корреспонденция была возвращена назад в магазин. Изучив добычу, контрразведчики ахнули. Там были донесения финских патриотов, служивших в столице. Они проникли повсюду: в штаб военных сообщений, МИД, Военно-промышленный комитет, управление высших учебных заведений Главного штаба и даже в аппарат Государственного совета. Агентура активистов сообщала в Гельсингфорс, а значит, и в германский Генеральный штаб секретные сведения высшего порядка. Так, был обнаружен доклад о проектируемой Морским министерством озерной военной флотилии. Она должна была нести охранную и разведывательную службу в бассейнах озер Сайма и Пейяне с прилегающими к ним водными системами. Главной базой флотилии моряки предлагали сделать город Нейшлот Сент-Михельской губернии, а промежуточной – город Вильманстранд Выборгской губернии. Много материалов было посвящено готовящемуся присоединению к империи этой самой Выборгской губернии в границах 1811 года. Суомцев проект сильно беспокоил, а российские военные, наоборот, всячески настаивали на реформе. Они хотели, понятное дело, отодвинуть границу от столицы как можно дальше. Агентура сумела сделать выписки из журнала Особого совещания по делам Великого княжества Финляндского, из протокола секретного заседания, посвященного этому вопросу. На заседании было заявлено, что идет офинивание не только Карелии, что давно уже не новость. Панфинское движение стало агрессивным и проникло в Архангельскую и Олонецкую губернии. И даже в Санкт-Петербургскую! В ней проживает 150 000 собственно финнов, 5 000 води и более 15 000 ижор. Среди всей этой массы специальные резиденты активно распространяли мысли о превосходстве финской культуры над русской, а лютеранской религии – над православной. Надо срочно изъять приладожских карел из-под действия финляндских законов, иначе станет поздно… |