Книга Ледяной ветер Суоми, страница 32 – Николай Свечин

— Не может быть, это наверняка уловка! – воскликнул питерец. – Убийцы хотят, чтобы вы их не искали!

Кетола отвел глаза, подошел к окну и долго смотрел на огромный внутренний двор. Там бегали взапуски дети, сохло на веревках белье.

— Дело из уголовного стало политическим, – повернулся он к приятелю. – Полагаю, ты должен вернуться в Петербург.

— Это отчего же?

— Вор, которого тебе велели поймать, мертв.

— А деньги? Триста тысяч рублей пойдут на подкрепление сепаратистов?

Финн сложил на груди руки:

— Неужели ты думаешь, что я стану помогать тебе их ловить?

— Юнас! Эти люди совершили убийство.

— Мы сами разберемся, тебя это теперь не касается.

Лыков встал напротив него, словно противник в кулачной драке:

— Что, если это уловка? Я имел дело с подобными хитрецами. Убийца лишь подделывается под идейного, а в действительности он завладел крадеными деньгами и хочет, чтобы вы оставили его в покое.

— Алексей Николаевич! Я тоже допускаю, что здесь хитрость уголовных. Обещаю тебе выяснить правду. Езжай домой, я сообщу о результате своего дознания.

— Ты думаешь, я смогу скормить это своему начальству? Там министр Двора уже лезет с вопросами, где похищенные деньги.

— Плевать мне на твое начальство!

— А на меня тоже плевать? – завелся командированный.

— На тебя нет. Но и ты войди в мое положение. При тех отношениях, что сложились между нашими странами…

— Юнас, Финляндия не страна, а часть Российской империи.

— Да неужели? – взвился в свою очередь комиссар. – А мы, живущие здесь, думаем иначе! Я должен идти против своего народа, чтобы тебе было что доложить начальству?

Алексей Николаевич понял, что, если продолжать разговор в таком же ключе, он зайдет в тупик. И ему перестанут помогать.

— Давай успокоимся. И поищем вариант, который устроит и меня, и тебя, – сказал он примирительно.

— Давай, – остыл комиссар. – Ты первый!

Они сели в кресла и, не обращая внимания на лежащий возле них труп, начали рассуждать.

— Если выяснится, что в записке изложена правда, я уеду домой, – начал русский сыщик. – А начальству объясню, что деньги теперь сам черт не вернет фабриканту Смирнову. Они, конечно, поднимут вой, но вскоре примирятся. В Петербурге все понимают, куда зашли наши отношения. Но ты должен учитывать, что историю с пропавшими деньгами, которые пойдут на отделение Суоми от империи, враги отделения могут использовать против вас.

— Каким образом? – быстро спросил Юнас.

— Поднимут вопрос в Думе, потребуют усилить присутствие войск, прижмут какие-то очередные ваши права… Стоит ли такое обострение отношений трехсот тысяч рублей? Не лучше ли помочь мне их разыскать и честно вернуть хозяину? Старик Смирнов отчего должен страдать? Он вам не враг.

— Наши враги – твое правительство и твой государь. А у Смирнова мошна толстая, не обеднеет. Пойми, я действительно не смогу вернуть тебе средства, похищенные у него, если их пустили на нужды освобождения. Это против моей совести. Мы все в полиции откажемся искать тех, кто умыкнул деньги.

— Но ведь они совершили убийство, – напомнил статский советник.

— Да, негодяй лежит тут в луже крови. Мы просто свернем дознание. Скажем, что оно зашло в тупик. Сам знаешь – многие преступления остаются безнаказанными. А реально – начнем переговоры с вождями движения, они же все известны. Если это руководители «Союза свободы», пусть объяснятся. Смерть вора, который отказался поделиться краденой добычей с народом, выглядит уже не столь ужасно. Такого предателя не жалко.