Книга Месть – блюдо горячее, страница 80 – Николай Свечин

Азвестопуло состроил гримасу:

— Облаву проводить не пробовали?

— Где, в том овраге? – парировал начальник сыскного отделения. – Сергей Манолович, давайте я вас лично туда свожу на экскурсию. Прямо завтра с утра. Надеюсь, после этого вы не станете задавать таких вопросов.

Грек продолжал упрямиться:

— Видел я овраги, и даже большие. Их можно запереть. Есть входы-выходы, натоптанные тропинки; на снегу все следы видать. Овраг – он же ловушка: сверху весь на виду. Кинутся бежать, как тараканы, вы их и отловите. Мы в Нижнем Новгороде в Жандармском овраге сцапали Жору Казистого. А тоже местные говорили, что это невозможно, что там две тысячи босяков проживает и восемьсот незаконно возведенных хибар, где черт ногу сломит… Взяли как миленького.

Коллежский асессор слушал столичного коллегу и с трудом сдерживался. А потом все-таки взорвался:

— Господин турист, перестаньте уже нас учить. Вон Лыков помалкивает! Потому что опытный. И портсигар он нашел, а не вы. Что Жандармский овраг! Сточная канава в сравнении с нашими расщелинами. Две тысячи обитателей? А у нас сорок тысяч! Спустимся завтра в самый низ, и я вам покажу. Только обуйтесь как следует, а то в ваших штиблетах утонете в помоях.

Он обернулся к статскому советнику:

— Алексей Николаич, вас я тоже приглашаю.

— Охотно присоединюсь. Слыхал я про Глебучев овраг. Знаете, во многих городах есть клоаки. Хитровка и Хапиловка в Москве, Вяземская лавра в Петербурге, Богатяновка в Ростове-на-Дону, Жандармский овраг и Самокаты в Нижнем Новгороде, Нахаловка в Тифлисе, Миллионка во Владивостоке… Везде могут голову срезать. И ваша, как вы сказали, расщелина из них никому не уступит. Однако сейчас я хочу спросить другое. Вот мы узнали, что Азар-Храпов вычислил квартирного вора. Вам он ничего не сказал, поскольку имел уже договор с Болмосовой на поиск ее облигации. И пошел по следу лишенного прав Сухоплюева. Будучи опытным сыщиком, мог Николай Никитич разыскать его?

— Мог, – ответил «саратовский Путилин».

— Ага. Отставной полицейский чиновник сразу начал стращать маза полицией. Мол, отдай мне билет или я натравлю на тебя легавых. А вернешь – промолчу.

— Вероятно, что так и было.

— А теперь второй вопрос: мог ли маз, не желая делиться добычей, убить Азар-Храпова?

Тут Дубровин задумался надолго. Наконец он произнес:

— Убить полицейского – нет, не мог. Фартовые понимают, что тогда они не доживут до тюрьмы, их забьют до смерти при аресте. Но Храпов уже не был на службе, а сделался частным лицом. И, если Ванька Сухой знал цену этой бумаге, которую стянул у старой стервы, то, пожалуй, да. Если спор зашел о сумме в пятьдесят тысяч рублей, он мог пойти на складку^[72] соперника.

— Иван Дмитриевич, помните, вы сказали, что уважали Николая Никитича Азар-Храпова. И хотите точно знать, мертвый он или прячется с выигрышным билетом.

— Помню.

— И если бывшего помощника пристава убили фартовые, то вы захотите их наказать.

Коллежский асессор дернул головой:

— Строго говоря, этих слов я не произносил. Но суть вы изложили верно. Да, захочу.

Лыков уселся поудобнее и попросил Дубровина:

— Чтобы мы лучше взаимодействовали, расскажите, пожалуйста, о вашем отделении, о полиции в целом и о криминальной обстановке в городе. Давно вы начальником? Если можно, то от Адама и Евы.