Книга Месть – блюдо горячее, страница 4 – Николай Свечин

— Куда уехал твой старый денщик Василий Полудкин после отставки? Не в Рязань?

Барон на секунду задумался и подтвердил:

— Да, в Рязань. А что?

— Я собираюсь туда на ревизию сыскного отделения. Могу, если надо, передать поклон. А может, и что-то сверх поклона.

— Хорошо, что ты телефонировал, – обрадовался Виктор Рейнгольдович. – Василию как раз вчера стукнуло пятьдесят лет. Я могу ему переслать через тебя двадцать пять рублей?

— Если сообщишь адрес.

— Конечно! Спасибо! Мы давеча с Лидией^[6] вспоминали его, а тут оказия… Как мне передать радужную бумажку^[7]?

— Я зайду через час к тебе на службу, жди.

Двадцать пять рублей были для генерал-майора Таубе большими деньгами. И дарил он их своему старому денщику не просто так, а в знак признательности. Ефрейтор Полудкин служил разведчику двенадцать лет, всю срочную и сверхсрочную. Побывал с ним и на Кавказе, и в Лифляндии, и в столице. Трезвый, честный, расторопный, Василий сдружился со всем семейством Таубе. Выйдя в запас, он уехал к себе домой и теперь трудился на каком-то заводе, изредка напоминая о себе письмами. Ну и хорошо – будет к кому в этой Рязани заглянуть.

Статский советник влез в добротное зимнее пальто, на голову надел бобровый ток^[8]. Позвенел в кармане серебром на извозчика. И протянул Азвестопуло руку:

— Ну, я пошел. Смотри тут без меня, ни во что не вляпайся. Журнальчики прибери, не разбрасывай где попало.

Тот хмыкнул:

— Это вы там в Рязани не вляпайтесь.

Лыков лениво отмахнулся:

— Да что там может случиться?

Если бы он знал…

Алексей Николаевич сошел на перрон рязанского вокзала утром 15 января. Чиновника пятого класса из Департамента полиции обязаны были встретить. Поэтому к гостю быстро подошел улыбчивый господин и приподнял фуражку:

— Ваше высокородие?

— Я Лыков, с вашего позволения, – приподнял ток сыщик. – Звать Алексей Николаевич.

— Помощник полицмейстера города Рязани губернский секретарь Винниченко Василий Никифорович. Господин полицмейстер ждет-с, пройдемте к экипажу.

Они уселись в закрытую коляску на зимнем ходу и покатили. Питерец в окно наблюдал новый для него город. Он любил открывать неизведанные города. «Надо будет прогуляться по главным улицам с утра», – думал сыщик. Командировка предстояла мирная, без погонь и арестов – чай, отыщется время.

Рязанец счел нужным кое-что пояснить:

— Мы нарочно едем в управление по главной улице, Московской. Вон мелькнула тюрьма, а тут сидят пушкари. Само полицейское управление находится на Семинарской улице. Вот мы домчали до Нового базара и свернули на Сенную улицу… А вот и на месте!

Уже через пять минут Лыков входил в кабинет начальника. Его встретил осанистый рослый мужчина:

— Надворный советник Кузнецов Петр Григорьевич, здешний полицмейстер. Очень рад знакомству.

— Статский советник Лыков Алексей Николаевич, весьма польщен. Давно хотел увидеть ваш замечательный город. Это ведь Новая Рязань, верно? А Старая до сих пор горестное пепелище?

— Да, – подтвердил хозяин. – Семь веков прошло, а жизнь туда так и не вернулась… Надо бы в тех помпеях раскопки провести, археологические. Их делали, однако поверхностно, а там копать не перекопать. История древняя…

Кузнецов имел в виду Старую Рязань, сожженную и разрушенную войсками Батыя в 1237 году. Она находилась в пятидесяти верстах вниз по Оке от современного города, который перенял у погибшего стольного града державные функции. Назывался он тогда Переяславль-Рязанский и лишь в 1778 году сделался Рязанью.