Книга Адский прииск, страница 63 – Николай Свечин

— Когда свергнете царя? – пошутил было Алексей Николаевич. Однако казах шутки не принял и начал объяснять:

— Я окончил коммерческое училище в Петербурге, а мои друзья – кто университет, кто Технологический институт. Мы начали готовить свою газету, которая выходила бы на казахском языке. Но полиции это не понравилось, и вот я здесь.

Статский советник почувствовал себя неуютно. Как-никак он служил в том самом ведомстве, которое направило Мукушева сюда… И он перевел разговор на другое:

— Булат Телимжанович, вы же не просто так подошли. Вернуть вас из ссылки домой не в моих силах.

— Догадываюсь, – кивнул собеседник. – Я просто хочу вам помочь. Советом.

— Помочь чиновнику Департамента полиции? Поверьте, такое слышишь нечасто. Нам обычно помогают осведомители, за деньги. Или кто-то хочет свести счеты с недругами.

— И об этом я догадываюсь, – ответил странный казах. – Но перейдем к делу. Вы собираетесь в верховья Колымы, и вам нужен опытный проводник. Правильно я наслышан?

— Но откуда? – поразился сыщик. – Мы объявлений в газеты не давали.

— Якутск – маленький город, тут все всё друг о друге знают.

— И тем не менее ответьте.

— Я слышал разговор об вас между писарями областного правления, – пояснил ссыльный. – Когда заходил туда отмечаться. Они болтали открыто, не обращая ни на кого внимания, и перемывали вам косточки. Я имею в виду вас с Азвестопуло.

— Та-ак… Что именно вам удалось подслушать? Кстати, а не выпить ли нам где-нибудь чаю?

Но собеседник отказался:

— Давайте лучше прогуляемся.

В результате они вышли на Полковую улицу, и там завязался наконец предметный разговор.

Мукушев сказал:

— Я знаю немного, но умею видеть и думать. Вы здесь чужие, приезжие, и вам нужна помощь. Не поверите, Алексей Николаевич, но ваше имя известно и в Якутии. Вчера мне показал вас, мельком, на ходу, Юзеф Стахуржевский. И сообщил, что вы порядочный человек, насколько это возможно для чиновника Департамента полиции…

— Стахуржевский здесь? Ему дали шесть с половиной лет каторги.

— Отбыл ее и вышел на поселение.

В 1906 году Лыкову пришлось несколько месяцев пробыть в Польше в самый разгар революционного террора. Пару раз он едва не погиб, спасли опыт и невероятное везение. В числе противников тогда оказался молодой револьверец Стахуржевский. Он состоял в боёвке^[57] пилсудчиков, участвовал в эксах, а при аресте оказал вооруженное сопротивление. За такое по тем временам полагалась виселица. Когда Алексей Николаевич допрашивал парня, тот поразил его: честный, немного наивный, большой патриот своей Польши. Сыщик еще с первого пребывания в Привисленском крае затаил симпатию к этой стране. Он считал, что насильственно удерживать ее в составе империи – ошибка. Которая дорого обходится и полякам, и русским. Вот только мнение чиновника никого из начальства не интересовало, оно требовало тащить и не пущать… В результате сыщик сумел избавить Юзефа от петли. По счастью, тот никого не убил, и опытный бюрократ вывел подследственного с эшафота в узкую лазейку. Пожалел и спас. Вдруг доброе дело, уже забытое, аукнулось.

— Еще я знаю, что вы пытаетесь предотвратить какое-то массовое убийство, – продолжил Мукушев. – Где-то в тех диких местах, куда собираетесь ехать. Вот и все. Но мне этого достаточно, чтобы предложить свою помощь. Я против того, чтобы убивали людей.