Книга Адский прииск, страница 45 – Николай Свечин

— Убежал?

— Нет, слава богу. Караульный выстрелил, да столь метко, что продырявил негодяю плечо. Лечится сейчас в тюремной больнице. Как выздоровеет – отправится на каторгу в Александровскую тюрьму.

— Илья Александрович, как у вас с агентурой? – задал важный вопрос Лыков. – По отчетам она есть, средства сыскного кредита вы запрашиваете регулярно.

Подъесаул развел руками:

— Соглашаются сообщать сведения только якуты и объякутившиеся русские. Фартовые – нет.

Увидев в глазах питерцев вопрос, он пояснил:

— Чистых русских тут мало, разве что на ямщицких станциях по Лене. Вот еще были староверы, да сплыли. «Столыпинских» переселенцев раз-два и обчелся – холодно. А остальные славяне давно переженились на инородках и, как мы говорим, объякутились. Русского языка многие уже не знают! Вот они иной раз что-то важное и сообщат: насчет беглых или про банду разбойников по соседству.

— А сами якуты бывают замешаны в преступлениях?

Полицмейстер сообщил:

— Народ этот честный, особенно те, кто живут вдали от городов. Юрты свои не запирают, замков у них отродясь не было. Вдоль главных вьючных троп ставят балаганы, и в них принято класть запас провизии для путников. Если саха (это они сами себя так называют) взял что-то из такого запаса, он потом обязательно разыщет хозяина и расплатится. Как правило, пушниной – денег в тайге нет. Люди добродушные, хотя всегда не прочь схитрить. Еще очень упрямые! А вот те якуты, кто прижился в городах, – эти уже испорченные цивилизацией. Среди них попадаются воры, лошадей особенно часто воруют. Еще чисто инородческое дело – продажа детей из бедных семей в богатые. Особенно девочек.

— Детей продают? – удивился Азвестопуло. – Почему?

— Говорю же: от бедности. Называют таких – воспитанники. Девочки, когда вырастают, становятся наложницами. У богатых саха имеются целые гаремы. И ничего с этим власти поделать не могут, увы. Народ нищий, прокормить все потомство трудно, вот и…

— Конокрады, просто воры, – стал загибать пальцы статский советник. – Вот еще детей продают от голода. А преступления против личности, разбои и убийства?

— Нет, у инородцев это не в ходу. Тут отличаются наши, особенно беглые, а также ссыльные и их потомки.

— Беглых много?

— Хватает. На золотых копях есть законные старатели, а есть дикие. Часто они и есть беглые с ссылки или с каторги. Роют шурфы бок о бок с законными, хищничают. Их задача – намыть себе рыжья на зиму, чтобы пересидеть холода. По весне опять идут в горы. А если золотишка до весны не хватило, начинают безобразничать.

Лыков решил, что для первого разговора сказано достаточно, и приказал:

— Займитесь купцами, которые торгуют с Верхней Колымой. Таких не может быть много. Вызывайте их к себе на беседу. Мы с Сергеем Маноловичем будем сидеть в углу и слушать, а иногда и спрашивать. Начните прямо с завтрашнего дня.

Полицмейстер брать с ходу разбег не собирался:

— Сначала расскажите мне, кого мы ищем на Верхней Колыме.

Сыщики рассказали. Рубцов был поражен и выразил сомнение:

— Беглые захватили участок и моют там золото? А по осени убивают несколько десятков старателей? Куда они девают столько мертвых тел? Давно бы слух пошел по всей округе. Что-то здесь не то.

— Свои жертвы они прячут в отработанные шурфы. А слухи ходят, Березкин нам только что это подтвердил.