Книга Адский прииск, страница 107 – Николай Свечин

Еще на станциях бузили пьяные мобилизованные, и жандармы боялись с ними связываться. Азвестопуло в Челябинске пошел за папиросами и получил по морде. А в соседнем купе камнем разбили окно. Империя примеряла новое обличье – все против всех… Не сразу питерцы поняли, что уехали в горы из одной страны, а вернулись в другую.

В Вологде на запасных путях сыщики впервые увидели военнопленных. Германцы мрачно высовывались из вагона, их стерег часовой с винтовкой с примкнутым штыком. По шпалам бегали мальчишки и пели неприличную песню:

После челябинского происшествия коллежский асессор редко выходил из поезда. Он прогуливался только до салона-вагона, где читал газеты или составлял пузели^[97]. А потом возвращался в купе и вываливал на шефа ворох слухов:

— Караул! Говорят, штаб-офицерам, едущим на войну, выдают – всем поголовно – подъемные: три тысячи пятьсот рублей! И жалованье они будут получать тройное. Конечно, им выгодна такая война. И она никогда не кончится!

Или:

— Казак Крючков заколол пикой одиннадцать германских кавалеристов! Если вся наша армия будет так воевать, мы возьмем Берлин к Рождеству. Алексей Николаич, вы были в Берлине – какой там самый лучший ресторан?

У Сергея имелись и специфические заботы. Он стерег свои богатства, время от времени их пересчитывая. Грека беспокоила мысль: как ему легализовать такую прорву деньжищ? Положишь в банк, начальство прознает и станет тягать на дыбе. Уезжал в Якутию нищий, а вернулся капиталист – откуда разбогател? Утаил золото от властей?

Алексей Николаевич предложил план. Помощник пишет ему долговую расписку, что взял заимообразно двести тысяч рублей, сумма прописью. После ликвидации лесного имения такие средства у статского советника водились. Долг сроком на пятьдесят лет – раньше никак не вернуть. Дети и внуки будут рядиться из-за этого долга… Но тут частное дело сторон, начальства не касается. В тайне от всех Лыков выдаст помощнику бумагу, что долг погашен в полной мере и он к заемщику претензий не имеет. План был хороший, и на этом сыщики сошлись. И Сергей опять начал фантазировать насчет открытия в Петербурге, точнее теперь уже в Петрограде, ресторана греческой кухни.

Наконец, с опозданием на тридцать часов, поезд прибыл на Николаевский вокзал столицы. Там загостившихся в Якутии господ встретил сам «иван иваныч». Он расцеловался с братом, а потом подошел к сыщикам. Поклонился обоим в пояс, до земли, и сказал всего одну фразу:

— Я ваш вечный должник!

Братья Рудайтисы ушли, а полицейских подхватил присяжный поверенный Аванесян. Погрузил их с вещами в новое шикарное авто с номером 222 (как прежде у извозчика!) и развез по домам.

Через день, когда Алексей Николаевич возвращался из департамента, у парадного ему встретился посыльный с чем-то большим и плоским в руках. Он как раз спрашивал у швейцара, дома ли ихнее высокородие. Статский советник принял посылку. В гостиной разорвал оберточную бумагу и обнаружил картину Кустодиева «Пасхальные гуляния».

Алексей Николаевич помнил эту работу – она экспонировалась на выставке весной. Отличная вещь, как все у Кустодиева! И явно недешевая. Сорокоум отблагодарил сыщиков по-царски. Сергей в тот же день получил от него золотую спичечницу с орнаментом из цейлонских рубинов.