Книга Секретные люди, страница 80 – Николай Свечин

За два месяца на караванных путях пропали бесследно около десятка агентов Баруха, причем вместе с грузами оружия и боеприпасов. Потом исчез и сам хромоногий Али…

Губернатор Закаспийской области получил от военных подарок – шесть австрийских пулеметов «шварцлозе» в заводской смазке. И винтовок на целый батальон…^[105]

Опасная вылазка штабс-капитана Лыкова-Нефедьева во вражеские столицы была высоко оценена начальством. Он оказался первым и единственным офицером разведки, сумевшим проникнуть так далеко за линию фронта^[106]. Маршрутника снова принял Верховный главнокомандующий и вручил Владимирский крест 4-й степени с мечами и бантом. Штаб великого князя активно занялся анализом доставленной от Буффаленка информации. А дальше все пошло по русскому лекалу, то есть вопреки здравому смыслу.

Командование Западного фронта получило из Ставки предупреждение о том, что германцы хотят спасти австрийцев от краха и готовят контрудар. Было сказано, что район наступления – Буковина, а примерный срок его – апрель или май. Но комфронта генерал от артиллерии Н. И. Иванов не придал этому должного внимания. Он был поглощен Карпатской операцией и собирался вырваться наконец на Венгерскую равнину и захватить Будапешт.

Между тем германцы задумали устроить русским очередные огромные Канны. Намечалось два удара. Из Восточной Пруссии дивизии нацелились на Осовец и Брест-Литовск, а из Южной Галиции – на Перемышль и Львов. Сходящиеся клешни отсекали группировку русских войск в Варшавском выступе.

Германцы сумели скрытно перебросить с Западного фронта новую 11-ю армию Макензена, состоящую из отборных корпусов. Местом прорыва было выбрано местечко Горлице, расположенное между подножиями Карпат и Вислой, южнее Кракова. Русское командование держало там слабые части 3-й армии генерала Радко-Дмитриева, давно нуждавшиеся в пополнении. Имелось всего пять пехотных дивизий с немногочисленной артиллерией (60 000 солдат, 141 легкое орудие и 4 тяжелых, 100 пулеметов). Макензен сосредоточил на участке прорыва вдвое больше пехоты, 457 легких орудий, 96 минометов и 260 пулеметов. Превосходство же в тяжелой артиллерии достигло колоссальной разницы: противник имел ее в 40 раз больше. А если к этому добавить австрийские гаубицы, то в 80 раз! Да и что у наших были за орудия… Два из четырех имели калибр в сорок две линии и два других – шестидюймовки^[107]. Причем одна из сорокадвухлинейных пушек разорвалась в первые же часы боя из-за изношенности тела орудия. Осталось три! Против трехсот…

19 апреля в 10 часов утра германцы начали артподготовку, которая длилась без перерыва 13 часов подряд; по русским позициям было выпущено 700 000 снарядов. После чего пехота двинулась на штурм. Несмотря на ужасающие последствия огня 210– и 305-миллиметровых орудий, русские стойко держались. Два дня врагу не удавалось прорвать наши позиции. Однако комфронта Иванов, малосведущий в вопросах стратегии, опять неправильно оценил события. Он считал атаку под Горлице отвлекающим маневром, а главный удар ждал у Черновиц. И потому не послал в 3-ю армию фронтовые резервы. А Радко-Дмитриев своих не имел. Кроме того, болгарин на русской службе, герой Балканских войн, тоже допустил грубые просчеты. Предвидя место удара, он мог бы заранее стянуть туда наиболее стойкие части и отослать в глубину тыловые учреждения. Уже после атаки, пока его передовая линия истекала кровью, но держалась, требовалось срочно готовить во втором эшелоне новые рубежи обороны. Этого сделано не было. И в конце концов – сила солому ломит – наша пехота покатилась назад. Разъезжая по дивизиям на автомобиле, болгарин потерял управление армией. Тяжелых орудий кот наплакал, к тому же они почти без снарядов (суточная норма расходов – 10 выстрелов на батарею), а со стороны германца летят свинцовые ураганы. Начался отход.