Онлайн книга «Секретные люди»
|
— Вот он где! А мы ищем по всем лазаретам… Следом зашли два офицера, хорошо знакомые Лыкову-Нефедьеву. Первый был Драценко, но только в погонах подполковника и с георгиевским темляком на шашке. Второй – капитан Штейфон. Поручик уже знал, что после победы под Сарыкамышем Юденич стал командующим Кавказской армией, получил чин генерала от инфантерии и Георгиевский крест 4-й степени[81]. Драценко был тут же назначен им полноценным начальником разведывательного отдела штаба армии, а Штейфон – его помощником. Николай быстро поднялся: — Здравствуйте, ваше высокопревосходительство! Генерал крепко пожал ему руку. Следом подошли офицеры. — Здравствуйте, Дмитрий Павлович, поздравляю с подполковником и с наградой, – улыбнулся Николай обоим. – Здравствуйте, Борис Александрович. Разведчики тоже поздоровались с коллегой, и все уселись вокруг стола. Командарм некоторое время разглядывал выздоравливающего, потом сказал: — На вид вроде неплохо… Как себя чувствуете, Николай Алексеевич? Доктор утверждает, что почти поправились. — Не почти, а совсем поправился, – доложил поручик. – Готов продолжать службу. Война идет, некогда волынить. — Сейчас мы поговорим об этом. А пока позвольте сделать вам выговор! — За что? Юденич притворно нахмурился: — Вы особенный человек, секретный. Вас долго готовили. Вы знаете четырнадцать языков. Имеете большой опыт по созданию агентурных сетей. Ваше ли дело ходить в атаку с шашкой наголо? А? Не ожидал такого мальчишества. Чунеев взволнованно ответил: — Николай Николаевич, помилуйте! Все офицеры в Восемнадцатом стрелковом Туркестанском полку выбыли из строя. А враг ломит. Как я мог увильнуть в такой момент? Людей раз-два и обчелся, и каждый день штурма вырывает из строя целые куски. Что, по-вашему, я должен был сказать командиру полка, когда тот велел принять восьмую роту? Мол, извините, но я знаю четырнадцать языков и поэтому в бой не пойду? Подполковник с капитаном хмыкнули. Драценко похлопал Лыкова-Нефедьева по колену и сказал: — Да успокойтесь, командующий шутит. Мы расспросили, как вы воевали; претензий к вам нет. Наоборот… И он покосился на Юденича. Тот понял и стал разматывать принесенный им сверток. Когда башлык был снят, показалась шашка с золотой рукояткой и надписью «За храбрость», с георгиевским темляком и маленьким белым крестиком на пятке[82]. — Вот… Все четверо встали. Генерал от инфантерии протянул клинок поручику: — Высочайшим приказом по Военному ведомству за то, что, находясь в положении исключительной опасности, в сфере действительного артиллерийского и ружейного огня противника, с многократным риском для жизни, поручик Николай Лыков-Нефедьев храбро исполнял свои обязанности, он награжден Георгиевским оружием. Держите, Николай Алексеевич, и носите с честью. Благодарю за службу! Выздоравливающий принял награду и некоторое время держал ее в руках. Сначала он даже обиделся. Ведь его рота захватила батарею турецких горных орудий! За это по статуту полагается Георгиевский крест. Юденич понял его и по-отечески осадил: — С тысяча девятьсот тринадцатого года оружие приравнено к кресту. Разве вы этого не знали? — Знал, но… — А как вы хотели? Туркестанцы своих-то не всех сумели наградить, а вы временно прикомандированы к Восемнадцатому полку, да еще и устным приказом полковника Букретова. В той неразберихе было не до бумаг, вот и не оформили надлежащим образом. Могли и вообще забыть! |