Книга Секретные люди, страница 35 – Николай Свечин

Вся Ставка, как Брюшкин узнал от «дяди Вити», была скромной по численному составу: девять генералов, шестьдесят офицеров, пятнадцать гражданских чиновников и сто двадцать пять нижних чинов служительской команды. Охрану внешнего периметра нес гвардейский полевой жандармский дивизион.

На железнодорожных путях, проведенных из Барановичей, стояли два поезда. В первом жил сам Верховный, а также оба его ближайших помощника, Янушкевич с Даниловым. Еще в главном поезде обитали шесть личных адъютантов великого князя и прислуга. Во втором – расположились остальные высшие чины Ставки.

Кроме главного управления – генерал-квартирмейстера – имелось еще три: дежурного генерала, управление военных сообщений и военно-морское. Существовали и «небоевые» органы: дипломатическая канцелярия, канцелярия по гражданскому управлению и полевая канцелярия при протопресвитере военного и морского духовенства. Особняком стояло управление верховного начальника санитарной и эвакуационной части, полусумасшедшего принца Ольденбургского. Все эти службы располагались в бригадных казармах. Там же по одному-два человека проживали офицеры и чиновники. Был коридор, предназначенный для размещения командированных, куда и поселили Лыкова-Нефедьева.

Удобное здание бывшего офицерского собрания железнодорожной бригады заняли представители союзного командования вместе со своими помощниками. Там прописались четыре генерала: британский, французский, бельгийский и японский, и два полковника – сербский и черногорский. В это здание тоже пускали по особым разрешениям.

До конца дня штабс-капитан успел представиться дежурному генералу Кондзеровскому. Делать в Ставке гостям в свободное время было нечего: тут жили по-спартански, без развлечений. Павел зашел было к приятелю, поручику Забелину, в управление военных сообщений, но не застал – услали на Юго-Западный фронт.

Вечером, когда командированный выходил из столовой, его изловили Таубе с полковником Скалоном. Владимир Евстафьевич был прежде в Огенкваре одним из двух начальников Павла. Как разведчик, он вел Германию (вторым, курирующим Австро-Венгрию, являлся полковник Самойло).

Генерал с полковником увели штабса в ближайший лесок и долго крутили на все лады предстоящую ему вылазку к врагам. Австрийцы после нападения на Сербию приняли меры против проникновения шпионов на северный берег Дуная, в Кроацию-Словению. Они выяснили, что оттуда агенты передают сообщения для сербской разведки или колокольным звоном, или световыми сигналами. В результате в тридцатикилометровой зоне вдоль реки были запрещены выпас скота на склонах гор, обращенных к Дунаю, и звон колоколов. А окна домов, выходящие на юг, было приказано на ночь плотно занавешивать. Кроме того, контрразведка выставила две линии кордонов, на которых проверяли документы у всех проходящих.

Учитывая это, Скалон одобрил идею Брюшкина пробраться в Австрию через забытый остров Ада-Кале. Оказалось, что он после разговора с Таубе телеграфировал своему давнему осведомителю, русскому консулу в Браилове, и спросил, что там сейчас творится. И консул ответил быстро и подробно. На остров время от времени заплывали из Румынии русские торговцы-духоборы, которые увозили домой рыбу и контрабандный табак с тамошней фабрики. По их словам, в глухомани все оставалось по-прежнему. Невдалеке шла война, австрийцы взяли Белград, а на Ада-Кале не имелось даже армейского пикета. Полицейские функции кое-как выполнял отставной вахмистр пограничной стражи, который уверенно спивался.