Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
— В четырех верстах ниже расположен пограничный пост: пять солдат во главе с фельдфебелем. Парный пикет ходит вдоль берега весь световой день. Достаточно жандарму выстрелить в воздух, как они сразу прибегут. Даже если вы успеете сесть в лодку, они выбьют вас, как мишени в тире. Кроме первого поста имеется еще один на изгибе Пасвикэльва. То есть вы избрали для побега участок, охраняемый тремя постами! Пулеметчик смутился: — Я не знал этого. Видимо, вы правы и надо искать другое место. — Тогда прекратите препираться со мной и слушайте внимательно. Капитан сдвинул в сторону примитивные кроки и разложил русскую военную карту-трехверстку[100]. — Наиболее удобное место для перехода находится вот здесь, возле селения Няхча. В этой точке сходятся три границы: русская, финская и норвежская. И, странным образом, в местности полностью отсутствует пограничный контроль. — Как так вышло? — полюбопытствовал Бреде, разглядывая карту. — Все потому, что лопари — так русские называют саамов — испокон веку переходят тут границу в целях паломничества. Власти смирились с религиозной миграцией и не придают ей значения. — Очень хорошо! — полковник повеселел. — Туда и надо идти. Благодарю вас, Карл, за хорошую идею. Вы придумали ее еще в Берлине? — Точно так, господин оберст. Скажу больше: нас там ждут! — Кто? — вступил в разговор Рюгенер. — Славный финский юноша Хенрик Куллберг. Он студент философского факультета Гельсингфорского университета. А еще капрал Двадцать седьмого егерского батальона германской армии, который комплектуется из финских добровольцев. Куллбергу поручено нашим командованием наблюдать за стратегическими дорогами великого княжества. А еще помогать бежавшим из плена. Он быстро доставит нашу группу в Нарвик, а оттуда через Умео в Стокгольм. Там нас встретит капитан фон Бёнигк, референт Военного министерства по делам военнопленных в России. Он специально прикомандирован к германскому генеральному консульству в Швеции для помощи таким, как мы. Аусзеер подытожил: — Лучше маршрута не сыскать. Идем к Няхче через Сонгельский погост[101]. План, предложенный разведчиком, был одобрен и утвержден полковником. Начались последние сборы. Аусзеер с утра до вечера где-то пропадал. Капитан надевал поверх мундира штатское пальто и спокойно расхаживал по гаваням порта, изучая прибывшие грузы. Бреде сделал ему пропуск от Мурманскстройки. Разведчик вполне сносно говорил по-русски, и все принимали его за россиянина из оккупированных прибалтийских губерний. Однажды он пришел с длинным чертежным тубусом. Извлек из него рулон александрийской бумаги[102], в котором оказалась спрятана винтовка. — Господа, умеете ли вы обращаться с английским оружием? — спросил он у офицеров. Пулеметчик молча взял «ли-энфилд», разобрал его и собрал. Вставил магазин на десять патронов: — Годится. С такой штукой можно идти куда угодно, хоть к черту на рога. — Еще я раздобыл это, — капитан показал пистолет системы Дрейзе. — Теперь пора. Аусзеер также приводил в вагон полковника других военнопленных и беседовал с ними без свидетелей. Он отдавал им поручения, и эти люди шастали в порт, заходили на нейтральные пароходы, выносили оттуда какие-то свертки и передавали капитану. Судя по обрывкам разговоров, доносившимся из-за двери, разведчик готовил агитаторов. Военнопленным предлагалось строить железную дорогу намеренно небрежно, с нарушениями технологии, чтобы вызывать крушения поездов. Откуда-то у посланца кайзера нашлись крупные суммы денег для поощрения саботажников. |