Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
Третьим, состязающимся с моряками за пальму первенства в будущей столице края, являлся поселок путейцев. На местном жаргоне он назывался Городок. Здесь разместились военные железнодорожники. Тут же — огромное складское хозяйство Мурманскстройки, депо (рельсы до Колы уже были проложены), мастерские, бараки служащих МЖД, больничный околоток, жандармский пункт, магазины снабжения, служебный дом Горячковского, почтово-телеграфная контора и даже электротеатр. Четвертым обжитым местом стал так называемый Шанхай. Это был поселок построешников — так называли вольнонаемных строителей. Сперва его заселили рабочие из пяти губерний: Нижегородской, Казанской, Пензенской, Смоленской и Калужской. Они подрядились тянуть чугунку в 1915 году. Контракт у них у всех длился шесть с половиной месяцев. Многие не выдержали срок и сбежали от нечеловеческих условий труда и жизни. Те, кто дотерпел, уехал весной этого года. И опустевший поселок облюбовала «сахала». Затем к ним добавили китайцев с киргизами, и получился тот самый Шанхай, где вечером лучше было не гулять. Особняком на отшибе, в относительно благоустроенных бараках проживали финны и канадцы. К ним присоседились британцы. Их разборные дома, привезенные с Острова, считались здесь верхом комфорта. Горячковский заказал себе такой и ожидал со дня на день. Еще на берегу Семеновского залива возвели станцию Романов. Она была заложена на месте избушки старого помора Семена Коржнева. Именно в ней полтора года назад жили изыскатели проектируемой железной дороги. Станция в будущем должна была связать Кольский залив с Петрозаводском и далее с Петроградом. Пока же рельсы доходили лишь до Кандалакши, да и те имели разрывы. Вот эти разные мироуклады и составляли будущий Романов-на-Мурмане. Флот, армия, военные грузы, железнодорожная строительная горячка, концентрационный лагерь военнопленных, буйные притоны сахалинцев и курильни китайцев — адская смесь! Каждую субботу вольнонаемные рабочие получали от контрагентов расчет, и начинались кошмарные часы разгула. В китайском квартале правили хунхузы и раздевали своих доверчивых собратьев в игорных домах. Забайкальские старожилы выходили на охоту с кистенем. Недавно зарезали и ограбили на двадцать тысяч кассира шпалоподрядчика Сигова. Сыскную полицию завести еще не успели, и дознание без видимого успеха вел помощник александровского исправника. Деловые торжествовали: во малина! Ни одного сыщика… Они наладились воровать с военных складов оружие и патроны и продавать их караульщикам-черкесам. Те таинственным образом умудрялись доставлять покражу аж на Кавказ, где спрос на оружие всегда был высоким. Хищения со складов стали обычным делом. В начале лета уголовные умыкнули сто килограммов серебряного припоя. Его использовали на русских заводах для изготовления турбин военных кораблей. В империи не умели изготовлять электротурбины целиком, приходилось приваривать лопасти к корпусу серебром. И вот дорогостоящий припой испарился, как дым. Была даже попытка слямзить платину, которой русское правительство расплачивалось с заграницей в счет поставок оружия. Забайкальцы напоили часового, но не смогли взломать хитрые замки. В их рядах не нашлось хорошего кассира[92], и платина уцелела. Администрация бесилась, но ничего не могла поделать. Она ждала приезда по осени высокого начальства, которое примет и город, и дорогу. На будущей главной улице спешно рыли котлован для будущей церкви. |