Книга Горячее Белое море, страница 38 – Николай Свечин

Лыков пересказал хозяину кабинета то, что услышал от Павла. Тот был поражен:

— Люди добровольно сдались к нам в плен со шпионскими целями? А это не сказки?

— Контрразведка Западного фронта уверяет, что нет.

— Зачем такое германцам? Следить за настроениями в умах своих людей?

— И это тоже, но не только, — уточнил статский советник. — Для распространения саботажа и диверсий, например. Лжепленных потом отправляют к своим, и часто они несут важные сведения. Вот и наш потащит домой ценную информацию. Ну, так будут считать его начальники…

— Надо отдать должное мужеству таких внедренных. Видимо, все они офицеры?

— Как правило. Нижний чин не осилит сложное поручение, где надо проявить военное образование и кругозор.

Фридовский приказал артельщику обновить чай и посмотрел на часы:

— Через четверть часа у меня встреча с губернатором. Что еще мы не обсудили?

— Нас интересуют побеги военнопленных, — заговорил Азвестопуло. — Как они происходят? Есть ли типовые приемы? Куда и по каким маршрутам бегут чаще всего?

Однако на этот раз ротмистр открестился:

— Вам лучше поговорить не со мной, а с александровским исправником Рудаковым. Николай Протасович находится, так сказать, на острие вопроса. А я сижу далеко от границы и знаю меньше его.

— Хорошо, — не стал настаивать Лыков. — В Петрограде нас пытался убить русский немец, некто Макс Бронфенбренер. Служащий Соединенного транспортного акционерного общества, что работает в вашем порту. А до этого обслуживало Рижский порт.

— Пытался вас убить? — не поверил жандарм. — Как? За что?

— Сами не знаем, хотя подозреваем, что за старые дела.

— Месть?

— Скорее всего. Так что насчет Максимки?

— Бронфенбренер? Фамилия запоминающаяся, но мне ни о чем не говорит.

Ротмистр поднялся:

— Мне пора, господа. Зайдите ко мне завтра утром, я наведу справки насчет вашего обидчика Максимки.

— Одна просьба, — уже в дверях обратился к хозяину Лыков. — Прикажите сейчас своим филерам проследить за нами. Нет ли хвоста? На всякий случай.

— Будет сделано. Задержитесь на пять минут и тогда выходите. Завтра получите ответ и на этот вопрос.

Сыщики вышли обнадеженные: ротмистр показался им сведущим человеком.

— Куда теперь? — спросил у шефа помощник.

Они стояли на Троицком проспекте и привлекали к себе лишнее внимание: два бравых незнакомца в мундирах со старшими орденами. Особенно выделялся своим иконостасом Лыков. Требовалось срочно уйти с улицы.

— Пошли к полицмейстеру, а оттуда в сыскное отделение.

Городское управление, отмеченное каланчой, находилось неподалеку, на углу Троицкого проспекта и Полицейской улицы. Наискось виднелась лужайка перед Присутственными местами, со стоящим на ней памятником Ломоносову.

— А может, сперва погуляем? — предложил Азвестопуло. — Хочу на реку. Она тут широкая и красивая, не то что ваша Волга.

— В мундирах лучше не гулять, — заявил шеф. — Шпионы на каждом углу! Сделаем все визиты, переоденемся в партикулярное и пойдем тогда на реку. Город посмотрим, пива выпьем, поужинаем в наилучшей ресторации. А сейчас — к полицмейстеру.

Надворный советник Пржисецкий тоже был у губернатора, и его пришлось ждать. Когда он явился с совещания, то заговорил с гостями с порога:

— Ротмистр Фридовский рассказал мне о вас, но без деталей. Говорит, дело очень секретное. Правда, что ваш открытый лист подписал сам Алексеев? Покажите. Как выглядит наштаверх? Ходят слухи, что он сильно болеет…