Книга Горячее Белое море, страница 17 – Николай Свечин

— Так вот, — завершил свой рассказ Лыков-Нефедьев, — среди спасенных мной германцев было четверо офицеров. Один из них, лейтенант Рюгенер, после случившегося отказался от присяги! Он заявил: мое начальство меня предало, я остался жив только благодаря доброте русских. И теперь готов служить им верой и правдой.

— Тут измена! — категорично заявил статский советник. — Забыть присягу во время войны… Кто предал один раз, предаст и второй. Подумаешь, начальство не послало миноносец снять его с дерева! Слабак!

Сын дал отцу высказаться и дополнил:

— Оскар Рюгенер родился в городе Эпиналь. Это Эльзас-Лотарингия.

Алексей Николаевич задиристо парировал:

— Фамилия у него немецкая.

— Отец германец, а мать француженка.

— Ну… тут надо разбираться.

— Я, папа, уже разобрался. Оскар по профессии учитель, а по самоощущению — француз. Его призвали в ландвер, не спросив желания. Слышал же, что эльзасцы не хотят воевать против своих. Они выдвинули лозунг: «Без нас!» На тех кораблях, которые нам велели охранять, плывут несколько тысяч эльзасцев. Чем он хуже?

— Пусть так, тебе виднее, — сдался папаша. — Ты испробовал его в деле?

— Не единожды. Ответственный, умный, надежный.

Лыков-Нефедьев повозился на стуле и заговорил начальственным тоном:

— Послушайте меня, аксакалы! На Мурман надо ехать не одному, а двоим. Так больше будет возможностей, и есть кому прикрывать спину товарищу. Рюгенера я испытал, он подходит. И поступим мы вот как. Устроим побег полковнику, этому вашему фон цу, причем пойдем в Швецию вчетвером, включая Аусзеера. На самой границе нас попытается перехватить конный пикет, примерно так в версте от обетованной земли. Караул, все пропало! Германский народ в отчаянии рвет на себе волосы. Тут я говорю: камрады, бегите вперед, а я их задержу! Для этого, правда, мне понадобится винтовка. Я стрельну коня, пограничники залягут и начнут отвечать, но так, чтобы помимо. Повернусь я к спутникам, весь такой герой самопожертвования, крикну сквозь слезы: «Передайте привет Фатерланду!» И махну рукой: спасайтесь, а я уж ладно… отвечу за всех…

Старшие переглянулись, и Таубе осторожно произнес:

— Может получиться…

— Может, — согласился с ним Лыков, правда, без особого энтузиазма.

— Точно говорю: хороший план, — с жаром насел на них подполковник. — Я ведь не могу вернуться с ними в Германию. Там сразу вызовут жену пулеметчика, и она раскроет обман. «Обер-лейтенант Матеус» в любом случае должен остаться в России до окончания войны. Вот я и останусь… как офицер, пожертвовавший собою ради товарищей.

— И интересов Кайзеррайха, — поддакнул барон.

— И интересов Кайзеррайха, чтобы сведения о русских конвоях дошли до Берлина. А Оскар Рюгенер покажет себя как человек долга, рисковавший жизнью, чтобы вернуться в строй. Обратно на фронт его после таких испытаний, будем надеяться, не пошлют — пожалеют. Мало ли мест в тылу для заслуженного человека? И Фридрих Гезе получит легендированного помощника.

Последний аргумент добил барона Таубе. Он с одобрением покосился на статского советника и констатировал:

— А хорошо мы с тобой его научили! Голова у Брюшкина не только для папахи. Молодец! Хороший план.

Так, необычайно быстро, возник замысел сложной разведывательной операции. Он требовал доработок, согласований, подбора участников, но эскиз казался удачным. Времени у разведчиков было немного: с августа по октябрь пехотные бригады должны будут сесть на пароходы и отправиться вокруг Скандинавии в Англию и затем во Францию и далее в Грецию.