Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 267 – Питер Вронский

Оказавшись на Сьело-драйв, бывшая учительница воскресной школы вытолкала Эбигейл Фолджер на лужайку перед домом и, пока жертва скулила: «Перестань, я уже умираю», – нанесла ей двадцать восемь ножевых ударов. На следующую ночь, ворвавшись в дом Ла-Бьянки, она с такой силой пырнула ножом Розмари, что перебила ей позвоночник. А затем воткнула сервировочную вилку в живот Лено Ла-Бьянки, щелкала по ней и смотрела, как вилка качается.

Из ее разговоров с тюремными психиатрами вырисовывалась далеко не такая радужная картина детства, какую рисовали ее родители. По словам Патрисии, она всегда чувствовала себя никому не нужной и нелюбимой, считала себя уродливой и волосатой (хотя можно, конечно, возразить, что она и была такой). Ей казалось, что она толстая, и в четырнадцать лет она села на строгую диету. Патрисия уверяла, что родители полностью ее контролировали, загоняя вглубь ее «плохое» отталкивающее «я» и приучая напускать на себя благочестивый и послушный вид. Необходимость подавлять свое истинное «я» приводила ее в ярость, которую тоже нужно было обуздывать и скрывать.

Когда Патрисии было тринадцать, родители развелись, но при этом были уверены, что «детей это никак не коснулось. Все происходило очень спокойно – это касалось только нас двоих, на детях это никак не отразилось, и они не пострадали». Им просто хотелось так думать.

С Мэнсоном и Мэри Браннер ее познакомила сводная сестра, героиновая наркоманка, с которой Патрисия жила в одной квартире. (Тоже продукт идеального детства, по версии родителей, под одной крышей с которыми она росла. Сестра впоследствии умерла от передозировки.)

Как вспоминала Кренуинкел, когда она познакомилась с Мэнсоном, он заверил ее, что все будет хорошо. И помог высвободить ее тайное «я». Мэнсон был первым мужчиной, с которым она, вся такая волосатая и «плохая», занималась любовью при включенном свете. «После первой ночи с ним я плакала, положив голову ему на колени, – рассказывала Патрисия. – Он был словно отец. Все было так невинно, так хорошо… Я сказала, что теперь пойду за ним куда угодно». И она сдержала слово.

Едва Линда Касабиан попала в «Семью», ее отправили вместе с Уотсоном, Аткинс и Кренуинкел в дом Шэрон Тейт. Просто ни у кого, кроме нее, не было действительных водительских прав. Линда родилась 21 июня 1949 года в Биддефорде, штат Мэн. Когда она была совсем маленькой, родители развелись, но потом снова поженились. Детство ее прошло в Милфорде, штат Нью-Гэмпшир.

«Мать и отец часто ссорились, – вспоминала Касабиан. – Мое первое воспоминание детства: я сижу на диване и плачу… Отец ушел от нас окончательно, когда мы переехали в Нью-Гэмпшир. Мать очень хотела, чтобы, прежде чем нас бросить, он купил мне туфли, однако он отказался. Но перед уходом сунул мне в руку несколько пенни».

Она помнила, как потом отец подъезжал к дому, чтобы повидаться с ней. И в машине у него каждый раз сидела другая женщина. Линда инстинктивно ее ненавидела.

«У нас с мамой были хорошие отношения… Она причесывала мои вьющиеся кудряшки, одевала на меня сарафанчик, водила за собой повсюду и всем показывала. Отец все норовил стукнуть ее по спине, когда она наклонялась над стиральной машиной… Но отчим был еще хуже. Его звали Берд, у него были свои дети, и он постоянно твердил матери, что его дети намного лучше. Однажды я стала кричать на него, спрашивая: „Ты ведь меня ненавидишь?“ Он ответил: „Да, я тебя ненавижу“. И это меня убило. Просто убило».