Книга Гейне. Двойная игра, страница 77 – Анатолий Леонов

— Будет сделано, Борис Александрович. Теперь о связи. Ее предлагаю осуществлять через мою Таню.

— Вы так уверены в этой женщине? — поморщился Садовской, не сильно благоволивший женщинам после позорной болезни, усадившей его в инвалидную коляску.

— Организация доверяет мне? — строго спросил Демьянов.

— Думаю, вопрос излишний. Иначе мы бы не посылали вас за линию фронта, — ответил за обоих Глебов.

— В таком случае доверяете мне — доверяйте ей.

На этом прощание закончилось. В прихожей заодно открылось и отвлеченно-задумчивое настроение бывшего предводителя нижегородского дворянства. Понизив голос, чтобы его не мог слышать Садовской, он протянул Демьянову конверт со словами:

— Любезный Александр Петрович, у меня тоже есть просьба. Передайте мое послание самому высокому немецкому чину, с которым будете говорить. Это письмо самому Гитлеру, и я не хочу, чтобы оно затерялось где-то в ящиках стола у низовых исполнителей воли рейхсканцлера!

— Разрешите прочесть?

— Конечно! Конечно! — всплеснул руками Глебов.

Эпистола Глебова, как и письмо генерала Улагая, написанное по правилам дореволюционной орфографии, отличалось от первого, как детский рисунок от полотен Рафаэля, в чем несложно было убедиться, просто дочитав его до конца. Глебов писал:

«Дорогой Отче!

Исполнитель воли Всевышняго.

Обращаюсь къ вамъ въ тяжелую минуту. Рѣшить которую можетѣ только Вы. О Вождь! Проникни въ глубину души — израненнаго, изнеможденнаго народа. Тогда понять ты сможешь и меня.

Меня терзаетъ мысль тяжелая — «Съ нами Богъ». Зоветъ и тянетъ сила непонятная туда, гдѣ войско — имѣя Вѣру и тайну жизни, уничтожаетъ пакостную банду… гибнетъ и народъ… жилища превратились въ пепелъ… Войска имѣютъ много дѣла.

Но для народа, нужна своя душа,

которая всегда теплѣй укроетъ…

Меня терзаетъ мысль, я чувствую приливъ душевной силы.

Россiи нужна новая жизнь!

Россiи нужно ласковое слово!

Россiи нужно быстрое оздоровленiе!

И с Богом въ бой, тогда — ужъ ни Американецъ, ни Англичаненъ, ни еврей не будетъ цѣлъ.

А позже лѣчить и наши раны. Ведь Немѣцкiя войска заслуживаютъ не только Славы, но и любовной ласки.

Для этого скорѣе къ дѣлу и быстро вырастутъ: деревни, села, города, за ними фабрики, заводы и заколосятся русскiя поля. Только тогда Россiя (новая) сможетъ доказать, что заслужила мѣсто въ Новой Европѣ и мѣсто въ немѣцкой душѣ. Но для этого нужно дѣло!

Я чувствую на столько огромнѣйшую веру, что благослови меня судьба и я могу исполнить это «На благо намъ! На страхъ врагамъ!»

Одно лишь слово!

Во славу! Немѣцко-Ново-Русскаго Оружiя.

Бывшій предводитель Нижегородскаго дворянскаго собранія Василій Глѣбовъ».

Демьянов подумал, что даже фашисты, прочитав эти строки, решат, что автор совершенно невменяем. Вслух же произнес только:

— Хорошо, Василий Петрович, я приложу все усилия, чтобы передать ответственным людям на той стороне ваше послание!

Дни мелькали, как километровые столбы в окне несущегося на всех парах скорого поезда. Демьянов сидел у передатчика и работал на ключе под наблюдением ефрейтора Вилли и рядового Юзефа.

— Александр, за две недели ты научился тому, на что у других уходит месяц или два! — довольно произнес коротконогий, круглый, как шар, саксонец Вилли.

— Даже если завтра нас отзовут, мы не зря потратили время!