Книга Гейне. Двойная игра, страница 72 – Анатолий Леонов

— Если примут десятую долю того, что я написал, это пять тысяч рублей получается. Я на это согласен!

Отделаться от него оказалось совсем не просто. Он ушел со скандалом, обещая дойти до правления, а будет нужно, и до Верховного Совета. Он бы, вероятно, еще долго возмущался в приемной, но строгая секретарша слушать его вопли не пожелала, пригрозив вызвать постового, дежурившего на улице. После этой угрозы незадачливый поэт как-то сразу сник и, громыхая чемоданом по мраморной лестнице, направился прочь.

Распустив по домам так и не дождавшихся своей очереди просителей, молодые люди спустились в ставший уже знаменитым на всю Москву ресторан ЦДЛ. Попасть в него в то время мог далеко не каждый смертный, а лишь счастливый обладатель заветной «красной корочки» члена ССП или баловень судьбы, имевший такого человека в своих приятелях.

Ресторан стал московской легендой уже сразу после своего открытия, а когда его в начале 1940 года прикрепили к дефицитной базе «Мосглавресторан», слава о нем вознеслась до небес! Отведать здесь рябчиков и севрюгу уставшему от трудовых писательских будней советскому литератору стало привычным делом. Завсегдатаи ресторана с удовольствием заказывали на стол бифштексы, котлеты по-киевски и жульены. Особым спросом пользовались у них пышные пирожки, нежные пельмени, душистый борщ, томленая лопатка козленка и копченая стерляжья спинка с грушей и грибным рагу!

И конечно, как не выпить было стопку-другую знаменитой ЦДЛовской «Хреновухи», подававшейся в пузатых графинах, охлажденных до ледяной испарины! Впрочем, редко какой гость мог устоять от гастрономического соблазна и ограничить себя лишь парой стопок. А поскольку никаких строгих установок по этому случаю администрация ресторана не делала, часто случались здесь эксцессы с весьма неприятными последствиями. Работники заведения, как правило, смотрели на это сквозь пальцы.

Творческие люди всегда любили и умели отдыхать от всей своей возвышенной поэтической души!

В ресторане ЦДЛ Демьянов оказался впервые. Ресторан занимал Дубовый зал бывшего дома графов Олсуфьевых, который, как уверяли знатоки, остался ровно таким же, каким был при старых владельцах. Мебель была изготовлена на знаменитой мебельной фабрике Шмидта. Стены обшиты дубовыми панелями, колонны у дубовой лестницы — из сандала, контрабандой вывезенного из Индии. А великолепные витражи для готических окон архитектор подсмотрел во время своей поездки по Германии.

Зал в это достаточно раннее для посещений время был практически пуст. Лишь под лестницей у камина сидела пожилая пара. Да за соседним столиком гуляла шумная компания из трех вылощенных мужчин и двух женщин, более похожих на повзрослевших курсисток времен декаданса. Заправлял здесь невысокий седой мужчина лет сорока пяти с нервным и злым лицом. Компания была изрядно пьяна, но, кажется, уже собиралась уходить.

Неожиданно под общий шум и смех «злой» вскочил с ногами на стол и громко, со страстью продекламировал:

— Браво, Николя! — захлопали в ладоши дамы.

«Злой» церемонно поклонился им, не слезая со стола.