Книга Гейне. Двойная игра, страница 53 – Анатолий Леонов

Никакой городской транспорт уже — или, учитывая раннее время, еще — не ходил, и Таня с Александром были вынуждены идти шесть километров по ночному городу. Впрочем, времена, когда такая прогулка могла стоить человеку потери денег, здоровья или самой жизни, давно канули в лету. Теперь Москва была, наверное, одним из самых безопасных городов мира, и влюбленные парочки охотно пользовались этим обстоятельством. Конечно, все развлекательное и увеселительное было закрыто до утра, даже фонари городского освещения горели не везде, зато присутствовали в сердце щемящее наслаждение и восторг от возможности идти куда глаза глядят, рука об руку с дорогим человеком по пустынным улицам и вдыхать ароматы спящего мегаполиса. Впрочем, стоит отметить, что запахи пролетарских Хамовников не представляли собой ничего прекрасного и романтичного.

С улицы Льва Толстого и Теплого переулка несло сладким до приторности духом брожения, здесь головокружительно пахло хмелем и пивом. На Саввинской набережной устойчиво держалось зловоние от находящейся там ситценабивной и красильной фабрики. Воздух был наполнен смрадом выгребной ямы. В тот момент здесь воняло тухлятиной и мочой. Местные утверждали, что так пах краситель индиго.

А от улицы Усачева до Плющихи нос случайного прохожего мог уловить целый букет неаппетитных ароматов. Были здесь запахи плавленого стеарина, ацетона, серы и различных масел, используемых на заводе «Каучук» для производства различных резинотехнических изделий.

Зато на Арбате царило умиротворяющее благоухание. Вся улица и прилегающие переулки находились под пристальным и неустанным надзором НКВД. Правительственная трасса, по которой товарищ Сталин ездил из Кунцево в Кремль, и не могла быть иной. И пах Арбат соответственно. Если не духами Inconnu от Houbigant или Rue de la Paix от Guerlain, то «Шипром» и «Звездочкой» от «Новой Зари» обязательно.

На Арбате не было ни заводов, ни фабрик. Не было кустарных артелей. Не работали кооперативы, последний из которых под названием «Московское объединение» в 1930 году был закрыт, а здание переделано и отдано под знаменитый «Торгсин». Не было здесь никаких грязных производств. Вообще никаких! Только магазины, парикмахерские, гостиницы и рестораны.

Выделялся разве что построенный в тридцать втором году на месте старой церкви Бориса и Глеба огромный арбатский рынок под стеклянной крышей на массивных деревянных арках. Занимал он в общей сложности целых семьсот квадратных метров и пах как любой рынок, торговавший сельскохозяйственной продукцией. Запах этот поднимал у прохожих настроение и возбуждал аппетит даже ночью, будучи закрытым, ибо, кажется, не спал никогда!

Рядом с рынком находился «Художественный электро-театр», один из первых московских кинотеатров, который со временем потерял вторую часть своего названия и остался просто «Художественным». Недалеко находилась станция метро «Арбатская», ради вестибюля которой разобрали по кирпичику еще один храм, церковь святителя Тихона Амафунтского. Храм не просто снесли, а переработали. Для этого в самой церкви был устроен небольшой бетонный заводик. Песок брали прямо из траншей, на камень шли церковные стены, подвозили лишь цемент. Так благодаря камнедробилке культовое здание превратилось в новую станцию метрополитена. Хорошо это или плохо? С одной стороны, Москва безвозвратно потеряла очередной объект культурного и исторического наследия, а с другой — без метро город захлебнулся бы в транспортном коллапсе в самой недалекой перспективе. В результате рациональность победила культ, а миллионы москвичей и гостей столицы от этого только выиграли!