Книга Гейне. Двойная игра, страница 131 – Анатолий Леонов

При том что все в нежданном госте было на первый взгляд по-русски правильно и узнаваемо, было это каким-то не нашим, искусственным и чужеродным. Словно английского лорда одели в робу горняка и заставили стоять у проходной шахты.

— Странный выбор! — подумал Демьянов, краем глаза наблюдая за незнакомцем.

Незнакомец тихо произнес пароль и прожег Гейне взглядом.

— «Сатурн» не предупреждал о вас, — так же тихо ответил Гейне, первый раз посмотрев диверсанту прямо в глаза.

Этого взгляда лжекапитан не выдержал, он поднял глаза чуть выше головы собеседника и то ли с обидой, то ли с презрением процедил:

— Я не из «Сатурна», а из «Цеппелина»!

— Понятно.

Оставаясь внешне безучастным к неожиданному сообщению, в душе Гейне напрягся.

«Странно, — подумал он, жестом предлагая «капитану» следовать за собой, — раньше СД не проявляла свой интерес напрямую. Что-то изменилось? Я под подозрением или облажался кто-то в самом "Сатурне"?»

Через час Демьянов докладывал Судоплатову о неурочном госте из особой команды «Цеппелина» при оперативной группе «Б» в Смоленске. «Сергей Сергеевич» — так предлагал называть себя липовый капитан — прибыл для инспекции «Престола» и особенно его филиалов. Его интересует возможность проведения масштабных диверсий на военных объектах, расположенных далеко от линии фронта.

— Где он сейчас? У тебя? — спросил Судоплатов.

— Нет. Домой не повел. Поместил на конспиративной квартире под наружным наблюдением.

— Свои его ведут?

— Визуально контакт не обнаружен, но намекал, что находится под постоянным наблюдением. Скорее всего, не врет.

— Что-то еще говорил?

— Сказал, что командование вермахта наградило меня орденом «За храбрость» 2-го класса с мечами.

— Хвастаешь? — усмехнулся Судоплатов. — Не велика заслуга — буржуинский орден. Вот когда наш получишь, тогда… Впрочем, молодец! Поздравляю! Что дальше делать собираешься?

— С чем? — удивился Гейне.

— Не с чем, а с кем. С Сергеем Сергеевичем.

— Ну, тут все просто. Завтра днем познакомлю его с нашим паноптикумом в Новодевичьем монастыре, а вечером на вокзал. Парни из Горького сообщили, что к встрече готовы!

— Отставить!

— Что отставить?

— Горький. Во-первых, у начальства на тебя есть виды. Меня уже предупредили. Грядет большая работа! А во-вторых, не такая величина этот Сергей Сергеевич, чтобы его сопровождать.

— Кто же поедет?

— Таня.

Демьянов шумно вдохнул носом воздух и покраснел, как околышек на фуражке Судоплатова.

— Павел Анатольевич! — протрубил он возмущенно. — Как так-то?

— А ты чего завелся? — строго спросил Судоплатов. — Собираешься обсуждать приказы начальства?

Гейне мгновенно остыл:

— Никак нет, но все же…

— Не переживай, — улыбнулся начальник, — поедут они в разных вагонах, контактировать почти не будут. И потом, всю дорогу их будут сопровождать наши парни.

— Да я понимаю, — Гейне скорчил страдальческую гримасу, — просто опасно девушке…

— Она такой же агент, как и ты! — нахмурился Судоплатов, но в следующий миг смягчил тон: — Иди Саша. Готовься. Следующая неделя будет самой важной для всех нас.

Новодевичьи «затворники» встретили Сергея Сергеевича как освободителя. Они только что хороводы вокруг него не водили. После пышного по военным меркам застолья с ватрушками, пирожками с картошкой и водкой, к которой, впрочем, Сергей Сергеевич не прикоснулся, Воскобойникова гадала ему на картах и по руке, Глебов все время пытался подсунуть свое письмо к «Императору Всероссийскому в изгнании» — Великому князю Кириллу Владимировичу, а Садовской катался вокруг на своей коляске с маленькой иконой в руках и осенял ею весьма сдержанного в проявлениях чувств немецкого агента. Перед расставанием Борис Александрович со слезами на глазах продекламировал всем свое новое стихотворение: