Книга Как мы нагибали галактику, страница 138 – Бандильерос

— Ты пожалеешь о своих словах!

— Ой, боюсь-боюсь, кажется, я разозлил ушастика, — картинно приложил я руки к щекам, — сейчас наверное позовёт дружков мне отомстить? А? В одиночку то он уже проиграл, причём трижды.

Арлекин сверлил меня взглядом, а я его.

— Мы… может быть, не совершенны — но по сравнению с вами, людьми!

— Люди не совершенны — но такими были созданы природой, ушастый. Порой совершенство — куда менее жизнеспособно, чем примитив. Потому что совершенству некуда развиваться, а примитиву очень даже есть куда. Что человечество и продемонстрировало, и ваша раса тоже это тоже наглядно показала… Или ты скажешь, что рождение этого мегапаразита хаоса — это так, мелочь?

Крыть ему было нечем.

— Так что, мой ушастенький недруг, поменьше задирай нос. Как видишь — при необходимости люди могут создать кого-то много совершеннее, чем эльдары и арлекины, но… — я вздохнул, — мы поняли, что это тупик, в отличие от вас — мы познали свои слабости и осознали силу, скрытую в несовершенстве. Поэтому мы остались такими, какими есть. Или ты думаешь, у человечества не было возможностей улучшить свою природу генной инженерией?

Арлекин ничего не сказал.

— Мы могли бы быть совершеннее вас — могли бы стать архонтами, все, но… мы осознали тупик, это привело бы лишь к разрушительным войнам, интригам, в конце концов — к гедонизму и разложению. Нас испугало то, что мы можем лишиться мечты.

— И где вы сейчас?

— Увы и ах, пали. Во многом из-за вас, между прочим — но по сравнению с тем, что осталось от эльдарской империи — мы ещё очень неплохо пережили весь этот катаклизм. Потеряли две трети планет, которые захватили орки и хаоситы, но вы сохранили лишь одну из десятка тысяч. А учитывая, что в густонаселённых мирах культы удовольствий были везде — вы потеряли почти всё. Жалкая тень некогда существовавшей империи задирает передо мной нос, словно вы всё ещё на коне. Я думал, произошедшее заставит вас подумать о том, почему всё так вышло… подумать, что помешает этому повториться вновь, если вы каким-то чудом сумеете восстановиться. Но видимо, я ошибся — за кажущимся совершенством плоти и ума — скрывается примитивный пещерный расизм, свойственный лишь низшим формам цивилизации.

— Разве империум не такой же? — спросил эльдар.

— Увы и ах, — развёл я руками, — впрочем, это временно. Когда ты начинаешь смотреть снизу вверх на того, кто выше тебя по древности, положению, силе, а на других смотришь сверху-вниз, как на ничтожных существ — ты навсегда попадаешь в плен расизма. В плен собственноручно построенной клетки иерархии, ты больше не видишь в тех, кто выше тебя — тех, кого ты должен превзойти, а в тех, кто ниже тебя — тех, кто может превзойти тебя. Ты погружаешься в примитивное мышление, первобытное — какое и скрывается в ваших ушастых головах за флёром цивилизованности и развитости. Что лишь подтверждает ту ситуацию, в которой вы все оказались — вы остановились в развитии — вы заменили самосовершенствование — пустой гордыней от того, что превосходите других. И стремление превзойти других — подобострастием перед древними и к’тан, и даже некронами, которые развились, в отличие от вас, естественным путём.

Эльдар стремительно заживлял свои раны.

— Ты рассуждаешь о том, чего не понимаешь.