Онлайн книга «Терминатор Пепельный фронт»
|
Дрожь прошла сквозь глубокий каньон в предгорьях, где под миллионами тонн слежавшегося льда от сошедшей лавины навсегда упокоились остатки взвода белых Т-600 и старый, ворчливый инженер Дитрих «Ключ», пожертвовавший собой у заклинившего детонатора. Снежная корка над его братской могилой слабо завибрировала и осела, запечатывая это место до скончания времен. Волна ушла дальше на запад, пронзив Францию. Она достигла Парижа. Город-фабрика, еще час назад пульсировавший багровым светом плазменных печей и оглушавший ревом сортировочных конвейеров, погружался в мертвую, неестественную тишину. Когда Центральное Ядро в Америке пало, машины Скайнета остановились. Гигантские Центурионы замерли посреди разрушенных османовских бульваров, похожие на брошенные игрушки жестокого великана. Заводы по переработке плоти обесточились, их трубы перестали извергать токсичный черный дым. Сейсмическая дрожь заставила заскрипеть искореженные, покрытые ржавчиной балки верхней половины Эйфелевой башни, рухнувшей в воды Сены. Река медленно, методично омывала металлолом, смывая с него сажу и масло. Глубоко под городом, в непроглядном, абсолютном мраке Парижских катакомб, среди миллионов аккуратно сложенных штабелями человеческих черепов, вибрация осыпала вековую пыль со стен. Там, во тьме, заваленный тоннами битого кирпича, лежал огромный, разорванный надвое эндоскелет терминатора Маркуса Т-720 — машины, которая научилась быть человеком больше, чем многие из рожденных в плоти. А на верхних ярусах обрушенной башни ветер трепал остатки банданы Оксаны на обгоревших, чудовищных кусках брони Берга — гиганта, который своей яростью и жизнью купил командиру и связистке путь в небо. Волна катилась дальше, через безжизненные равнины Северной Франции, пока не ударилась о побережье. Она прошла по дну токсичного, высохшего русла Ла-Манша. Серый ил, спрессованный радиацией и морозом, слабо задрожал. Остовы гигантских океанских паромов и ржавые рубки подводных лодок, под брюхом которых отряд слушал хрупкую мелодию музыкальной шкатулки, скрипнули проржавевшими переборками, словно древние левиафаны, вздыхающие во сне. И, наконец, волна коснулась руин Лондона. Там, в плавящихся, стеклянных тоннелях лондонской подземки, среди остовов даблдекеров на площади Пикадилли, в радиоактивном пепле лежали остатки генерала Хэйса, испаренного плазмой, и девятнадцатилетнего сапера Кирана. Их прах смешался с землей, став неотделимой частью этого выжженного, измученного мира. Все они — Хэйс, Киран, Оксана, Хлоя, Дитрих, Берг, Маркус, Эш и Элоди — были звеньями одной тонкой, хрупкой, окровавленной цепи, протянувшейся через всю Европу. Скайнет был машиной вероятностей. Искусственный Интеллект мог просчитать баллистику пули, термодинамику ядерного взрыва и траектории орбит, но он не мог встроить в свои алгоритмы иррациональную, математически абсурдную способность органиков жертвовать собой ради тех, кто останется после них. Эта цепь не порвалась. Каждая смерть покупала следующий километр пути. Каждая капля крови приближала тот самый миг, когда обмороженные пальцы Элоди вдавили кнопку детонатора. И теперь, когда свет взрыва медленно угасал, растворяясь в предрассветном небе Альп, над планетой опускалась тишина. |