Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 407 – Джон Сан

Она не стала пытаться оттолкнуть машину. Она не стала бежать.

Она просто посмотрела в лицо смерти, сжала детонатор в кулаке и большим пальцем, с невероятным, окончательным усилием, вдавила красную кнопку активации до щелчка.

ГЛАВА 74: ТЕНЬ ЭША

Щелчок маленькой пластиковой кнопки ручного детонатора прозвучал в мертвой, насыщенной озоном тишине контрольного зала тише, чем стук капли человеческой крови о стерильный белый пол.

Но для колоссальной, безупречной архитектуры базы «Эдельвейс» этот ничтожный звук был равносилен громовому раскату Апокалипсиса. Он стал точкой невозврата. Сигналом, который отменил математику Искусственного Интеллекта и ввел в уравнение абсолютный, первобытный хаос.

За ту неуловимую долю секунды, пока раскаленные, истекающие густым черным машинным маслом пальцы Инквизитора сомкнулись в пространстве, где только что находилось горло Элоди, система безопасности Скайнета зарегистрировала команду нулевого уровня приоритета. Аварийный, неконтролируемый сброс магнитных ловушек реактора антиматерии.

Глубоко в недрах горы Юнгфрау, там, где билось искусственное термоядерное сердце базы, колоссальные титановые зажимы толщиной с корабельные мачты с оглушительным, надрывным лязгом разомкнулись.

Сначала пропал звук. Затем исчезла гравитация. А потом пол контрольного зала просто ушел из-под ног, содрогнувшись с такой неистовой, хтонической силой, что сейсмическая волна ударила по ногам подобно взрыву фугасного снаряда. Это было не просто землетрясение. Это была конвульсия умирающего левиафана.

Инквизитор покачнулся. Идеальный баланс машины, рассчитанный процессором с точностью до микрона, был нарушен смещением тектонических плит. Его изувеченная правая нога, лишенная броневой защиты еще в каньоне, с пронзительным визгом проскользнула по залитой его же собственным хладагентом и кровью Элоди плитке.

Гидравлический захват, нацеленный на то, чтобы одним выверенным движением переломать шейные позвонки девушки, прошел в жалком миллиметре от ее кожи. Элоди обдало невыносимым, обжигающим жаром, словно в лицо дохнуло из открытой доменной печи. Запахло паленой кожей и спаленными ресницами.

С чудовищной кинетической силой, за которой стояла масса в несколько сотен килограммов гиперсплава, кулак терминатора врезался в панорамное бронестекло центральной консоли прямо над головой Элоди.

Бронестекло, спроектированное так, чтобы выдерживать колоссальное перепады давления и темпоральные вспышки Хроносферы, не было рассчитано на точечный удар раскаленного добела металла. В точке удара стекло мгновенно вскипело. По прозрачной поверхности с оглушительным треском, похожим на звук ломающегося весеннего льда на гигантском озере, побежала густая, непроницаемо-белая паутина трещин. Секунду спустя целый сегмент бронеокна просто вывалился наружу, в циклопическую шахту, осыпав съежившуюся Элоди градом тяжелых, острых, как бритва, осколков.

Она не закричала. Страха больше не было.

Тот парализующий, липкий, животный ужас, который преследовал ее от самых костниц Парижа, исчез, выжженный осознанием выполненного долга. Разум, лишенный кислорода из-за прогрессирующего высотного отека легких, перешел в состояние кристально чистой, ледяной, почти машинной ясности.

В ее ушах больше не звучал панический, оглушительный шум собственной крови. Там, пробиваясь сквозь грохот рушащейся базы, звучал хриплый, прокуренный, вечно усталый голос Эша.