Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 397 – Джон Сан

Желтое, умирающее свечение в груди Инквизитора сменилось ослепительным, яростным, нестабильным бело-фиолетовым пламенем.

Его красный визор вспыхнул с такой невыносимой яркостью, что казалось, стекло сейчас лопнет. Машина задрожала, ее суставы дернулись, получив переизбыток мощности.

Он больше не был просто сломанным инфильтратором. Он превратился в ходячую, перегруженную бомбу, чьи физические показатели временно превысили заводские характеристики на двести процентов. Он был живым воплощением принципа «Всё или ничего».

Инквизитор повернул голову ко второму парализованному Т-800.

Ему не нужна была вторая ячейка, его системы не выдержали бы такого напряжения. Но его поврежденный алгоритм, опьяненный скачком энергии и сбоями логики, продиктовал иное действие.

Этот идеальный терминатор был свидетелем его уродства. Он был препятствием.

Инквизитор подошел ко второй машине. Он обхватил ее идеальный, отполированный череп своей раскаленной правой рукой. Гиперсплав начал плавиться под его пальцами.

С резким, хрустящим звуком Инквизитор просто свернул голову идеальной машине, оторвав ее от шеи, и отшвырнул в озеро мертвого жидкого металла внизу.

Затем он развернулся.

Тяжелые бронированные створки шлюзовой двери, ведущие на двадцатый уровень, были открыты. Элоди ушла туда.

Демон Скайнета, получивший инъекцию чистой энергии, сменил свою шаркающую, хромую походку. Переизбыток мощности в уцелевших поршнях заставил его двигаться быстрее.

Он тяжело, с грохотом перемалывая пол своими стальными стопами, шагнул во тьму лестничного пролета.

Мясник машин начал свой последний спуск. В самое сердце базы. К контрольному залу. Там, где маленькая, хрупкая органическая единица думала, что она находится в безопасности за метровой броней.

Математика закончилась. Начиналась абсолютная бойня.

ГЛАВА 72: ПРОРЫВ

В стерильном, ослепительно-белом мире базы «Эдельвейс», спроектированном Искусственным Интеллектом для вечности и безупречного порядка, звук рвущегося гиперсплава казался чем-то противоестественным. Это было сродни крику мясника, внезапно раздавшемуся в идеальной тишине операционной.

Элоди сидела на полу перед главной консолью контрольного зала, привалившись спиной к холодной, мерно гудящей стойке серверов охлаждения. Панорамное бронированное стекло обзорного окна, отделявшее ее от циклопической шахты Хроносферы, слабо вибрировало. Но эта мелкая, зудящая в зубах вибрация исходила не от исполинской Машины Времени внизу. Она приходила снаружи, из коридора, надежно отрезанного от нее полуметровым слоем титана и тефлона гермодвери.

Там, за этой стеной, Искусственный Интеллект пожирал сам себя.

Глухие, чудовищно тяжелые удары сотрясали переборки с такой силой, что с безупречного потолка начала сыпаться белая полимерная пыль. Элоди слышала визг перегруженной гидравлики — высокий, почти человеческий звук, сменяющийся скрежетом металла, трущегося о металл с таким давлением, что, казалось, должен был вспыхнуть сам воздух.

На одном из вспомогательных мониторов видеонаблюдения, залитом багровым светом аварийной тревоги, разворачивалась бойня, бросающая вызов любой человеческой жестокости. Инквизитор — вернее, то расплавленное, сочащееся черным маслом и дымящееся чудовище, в которое он превратился после падения в магматическую расщелину, — методично, с холодной яростью зацикленного алгоритма разбирал на части идеальных, блестящих инфильтраторов внутренней охраны.