Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 346 – Джон Сан

Эш был прав. Скайнет побеждал, пока люди боялись. Но человек, которому больше нечего терять, перестает быть человеком. Он становится механизмом уничтожения.

Элоди посмотрела на свои грязные руки. На сожженный гидрогель в боку. Она больше не была жертвой. Она была инфекцией. Смертоносным, грязным, кровавым вирусом, который проник в стерильный, безупречный организм бога машин. И она собиралась заставить этого бога истекать кровью.

— Сорок четыре минуты, — тихо, твердо, лишенным эмоций голосом произнесла она, отсоединяя кустарный интерфейс от диска и убирая титановый прямоугольник обратно за пазуху.

Она поднялась на ноги. Боль в сломанных ребрах никуда не ушла, но теперь она воспринимала ее лишь как информацию о повреждении корпуса.

Внезапно гул, исходящий от стен, изменил тональность.

К низкочастотной вибрации магнитных колец добавился новый звук. Пронзительный, визгливый, двухтональный вой.

Сирены.

Это не были человеческие сирены воздушной тревоги. Это был цифровой, режущий нервы акустический сигнал Скайнета.

Система обнаружила место внедрения чужеродного кода. Искусственный Интеллект не мог выжечь вирус удаленно, так как Коннор заблокировал узлы связи старого коллайдера, но Скайнет мог выжечь оператора.

Иммунный ответ был запущен.

Сквозь многометровые бетонные стены бункера Элоди услышала звуки, от которых ее кровь раньше превратилась бы в лед.

Тяжелые, ритмичные шаги. Лязг металла о полимер.

Клац. Клац. Клац.

Они шли по стерильно-белому коридору, за замурованной дверью лаборатории. Патрули Т-600. Тяжелая пехота базы, снятая с внешнего периметра и брошенная на зачистку технического сектора.

Вместе с их шагами раздался высокий, свистящий звук. Звук, похожий на работу гигантских паяльных ламп.

Дроны-обслуживатели, те самые гладкие белые скрабберы, которые еще недавно стирали ее кровь с пола, сменили свои чистящие щетки на промышленные плазменные резаки. Они начали вскрывать гиперсплавную плиту, которой Скайнет запечатал вход в лабораторию CERN тридцать лет назад.

Металл двери начал светиться темно-вишневым, затем ослепительно-желтым светом. От двери повалил густой, едкий дым. Температура в пыльной комнате начала стремительно расти. Машины вскрывали этот склеп, чтобы стерилизовать инфекцию внутри.

На это у них уйдет не больше трех минут.

Элоди не стала паниковать. Она не стала метаться по лаборатории.

Девушка подняла с пола свою тяжелую, погнутую монтировку. Она повесила на пояс кусачки-болторезы.

Она посмотрела на потолок, в тот самый темный угол, где находилась вентиляционная шахта, через которую она выпала сюда. Шахта, проходящая прямо над раскаленными плазменными реакторами. Игольное ушко.

Это был ее единственный путь обратно в кровеносную систему левиафана. Путь, который Скайнет считал физически непроходимым для живой органики.

Дверь лаборатории издала жуткий, рвущийся стон. В центре гиперсплавной плиты образовалась зияющая дыра с краями из расплавленного, капающего металла. Сквозь эту дыру внутрь ударил красный, пульсирующий свет лазерного целеуказателя Т-600. Машины сканировали помещение.

Элоди разбежалась, наступила на край пыльного стола и в прыжке вцепилась руками в края вентиляционного отверстия.

Боль пронзила ее бок, но она подтянулась, забросив тело в узкую, темную металлическую трубу, как раз в тот момент, когда тяжелая дверь лаборатории с грохотом обрушилась внутрь.