Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 232 – Джон Сан

Эш находился на той стадии, когда организм уже пожертвовал всем остальным.

Он не чувствовал ног. Его армейские ботинки превратились в колодки из твердого, как гранит, льда, и он переставлял их не за счет мышечных сокращений икр, а за счет инерции бедер. Его единственная правая рука намертво, до сведенных судорогой сухожилий, вцепилась в грубый, воняющий псиной и дымом брезентовый ремень старика, который тащил их сквозь метель.

Дитрих. Старик, материализовавшийся из снежного бурана, оказался существом невероятной, жилистой силы. Он волок на своем плече Элоди, чье сознание балансировало на грани темной пропасти обморока, и одновременно пробивал глубокую траншею в девственном снегу предгорий, не сбавляя темпа.

Свинец небес окончательно слился с белизной земли. Началась настоящая альпийская метель.

Ветер сменил тональность. Если на дне Ла-Манша он выл в пустых трубах кораблей, то здесь, разбиваясь о голые, обледенелые скалы горного массива Юра, он издавал высокий, пронзительный, почти ультразвуковой свист. Снежная крупа летела горизонтально, со скоростью картечи, сдирая с лица последние остатки омертвевшей кожи. Видимость упала до двух вытянутых рук. Мир перестал существовать, превратившись в сплошной, вращающийся белый хаос.

— Не спать, солдат! — прохрипел Дитрих, резко дернув плечом. Эш споткнулся и едва не упал лицом в сугроб. — Если твоя кровь остановится хоть на минуту, она превратится в лед. Шевели ногами!

Эш хотел огрызнуться, сказать старику, что он командир, а не новобранец, но его челюсти свело. Губы покрылись ледяной коркой, намертво склеив рот. Он просто кивнул, тяжело втягивая воздух через нос, чувствуя, как ледяные кристаллы обжигают гортань.

Обрубок левой руки под курткой пульсировал тупой, горячей болью. Это был единственный источник тепла в его теле — жар воспаленных, сопротивляющихся заражению тканей.

Они поднимались по крутому склону, пробираясь сквозь мертвый, заледенелый хвойный лес. Черные стволы сосен, лишенные игл десятилетия назад, торчали из сугробов, как копья гигантской, погибшей армии.

Внезапно Дитрих остановился.

Остановка была такой резкой, что Эш по инерции врезался в его широкую спину. Старик не стал ругаться. Он мгновенно, одним текучим движением, сбросил легкое тело Элоди со своего плеча в глубокий сугроб под корнями поваленной сосны и сам рухнул на колени, придавив Эша огромной рукой в кожаной рукавице к земле.

— Вниз. В снег. Живо, — голос Дитриха изменился. Из него ушла старческая ворчливость, сменившись стальным, абсолютным инстинктом хищника, почуявшего другого хищника.

Эш инстинктивно вжался в ледяную крупу. Лихорадочный мозг командира «Вангарда» мгновенно переключился в боевой режим.

Он прислушался, ожидая услышать привычный, сейсмический дум… дум… тяжелых Центурионов или пронзительный вой турбин Летающих Охотников.

Но ничего не было. Только рев метели.

— Что там? — попытался прошептать Эш, выплевывая снег. У него не было оружия. Револьвер с шестью патронами остался лежать где-то в километре отсюда, у мертвого снегохода. Они были абсолютно беззащитны.

Дитрих не смотрел в туман. Старик смотрел на свою старую, архаичную винтовку, которую он положил перед собой на снег. Точнее, он смотрел на снег вокруг ее металлического ствола.