Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 96 – Сергей Орлов

Я поставил кружку. Очень аккуратно, потому что руки почему-то стали чужими.

— Твою же мать…

* * *

За десять часов до этого…

К полуночи «Серебряный молот» был забит под завязку: гарнизонные, купцы, приезжие со всей Империи. Кто-то спорил, кто-то пел, причём каждый своё, а за дальним столом уже минут двадцать выясняли, какой регион поставляет лучших лошадей. Судя по эмоциям, с которыми вёлся спор, совсем скоро всё это должно было перейти в драку.

Мы во всём этом участвовали как могли. Лично я вознамерился устроить небольшую революцию и дать бой повальному пьянству. К сожалению, пламенную речь мою восприняли как тост, и благое начинание погибло в зародыше.

Впрочем, самое интересное происходило не за нашим столом, а в углу. Там шла куда более серьёзная борьба.

За дубовым столом Вика укладывала на локоть уже пятого по счёту противника.

Началось всё с купца в лисьей шубе, который вслух усомнился, что барышня-дознаватель способна отличить эфес от обычной рукояти. Теперь этот купец тряс отдавленной ладонью где-то в третьем ряду зрителей и старался не встречаться с ней взглядом. Двое его товарищей и один гвардеец выбыли следом, один за другим, и всё это заняло не больше десяти минут времени.

Сейчас напротив Вики потел второй гвардеец. Здоровый детина с шеей борца и руками толщиной с её ногу. По лицу его было видно, что он уже понял, чем всё закончится. Но за спиной стояли сослуживцы, а при них сдаваться девчонке было никак нельзя. Вот он и держался.

Я смотрел на это с удовольствием знатока.

Со стороны всё это выглядело просто и даже скучно. Сидит девушка, держит чужую руку и чего-то ждёт. Ни рывков, ни натуги, ни красных пятен на щеках, ни того сосредоточенного оскала, с которым обычно тягаются на руках. Единственное, что её беспокоило, — это прядь, выбившаяся из-под ленты и лезущая в глаза. Время от времени Вика сдувала эту прядь с лица, и на этом весь её вклад в борьбу заканчивался.

А я видел, как воздух над её предплечьем едва заметно плывёт, будто над нагретым камнем. Гравитация фонила ровно и тихо, без всплесков, и рука её с каждой секундой становилась тяжелее — словно кто-то по капле подливал ей в кости расплавленный свинец. Гвардеец упирался уже не в девичье запястье, а в наковальню, которая с каждым мгновением прибавляла в весе.

Детина багровел. Упирался ногами в пол, заваливал корпус, звал на подмогу спину, плечо и всех богов, каких успел вспомнить. Под рубахой на плече ходили напряжённые мышцы, по виску ползла капля пота, и он даже не пытался её смахнуть — вторая рука намертво вцепилась в край стола.

Только сейчас он упирался в добрых полсотни лишних килограммов, которые Вика подвешивала к собственному запястью. И как бы Кузьма ни старался, побороть он мог кого угодно, кроме законов природы. Шансов у него в этой борьбе не было никаких, о чём он, кажется, уже начинал догадываться.

Зрители тем временем разделились на два лагеря.

Первые поддерживали, как могли. Причём поддерживали громко, в полсотни глоток, так что от их поддержки закладывало уши.

— Дави её, Кузьма!

— Заканчивай уже! И пойдём пропивать выигрыш!

Вторые смотрели на багровую физиономию Кузьмы, на его вздувшуюся шею и трясущееся плечо и приходили к прямо противоположному выводу: здоровяк намеренно сливает поединок.