Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 72 – Сергей Орлов

— А теперь мы с тобой немного побеседуем, Авдеюшка… — сказал я и шагнул ближе, глядя на него сверху вниз. — Сегодня я добрый, поэтому поступим так. Сначала ты извинишься перед госпожой Озёровой. За всё, что наговорил ей сегодня, и за то, что было год назад. Внятно, вслух и так, чтобы я поверил.

Авдей перевёл взгляд на Серафиму, и в его заплывших глазках на миг мелькнуло что-то от прежней злости, но он тут же глянул на нож в моей руке и сдулся.

— Госпожа Озёрова… — выдавил он сквозь зубы. — Это было недоразумение…

Я покачал головой.

— Нет, Авдеюшка. Так не пойдёт. — Я качнул ножом в его сторону. — «Недоразумение» — это когда с тобой подписали крупный контракт на поставку зерна. А ты, мудак, каким-то хреном решил, что имеешь право оскорблять девушку.

— Так я же не знал, что у вас всё серьёзно! А если бы знал, то…

— То что? — Я приподнял бровь. — Был бы вежливым и услужливым?

Я снова покачал головой.

— Эх, Авдей-Авдей. Тебя в детстве манерам вообще учили? Девушке хамить нельзя. Не потому, что у неё есть заступник, а просто потому, что нельзя. Это даже не правило, это так, азы. Так что давай ещё раз. Нормально… с чувством.

Авдей сглотнул, поднял взгляд на Серафиму.

— Простите, госпожа Озёрова. Я действительно виноват. Вы мне так жёстко тогда отказали, а потом ещё и мужики гоготали несколько месяцев, вот и… вышел из себя. А сегодня, когда вы пришли, старые эмоции снова колыхнулись и… в общем, не сдержался.

И вот тут, впервые за вечер, у него в эмоциях приутихли злость и презрение, и появилась совсем капля искренности. Слабо, конечно, но я и не надеялся переучить его всего за один вечер. Пусть поживёт, подумает…

Я обернулся на Серафиму. Она стояла, выпрямив спину, и смотрела на Авдея сверху вниз. В её глазах было не торжество, а что-то куда более холодное — желание не просто принять извинение, а растоптать, дожать, вернуть с лихвой всё, что этот человек когда-то заставил её пережить.

— Не сдержался, — повторила она тихо, и от голоса повеяло настоящим морозом. — А меня этот год корёжило каждый раз, как я тебя на рынке видела. Давай-ка ещё раз, Авдей, и помедленнее.

Судя по настрою моей подруги, обычных слов ей было мало. Эмоции у неё зашкаливали, и на мгновение мне показалось, что она сейчас врежет этому уроду.

— Серафима. — Я шагнул к ней и сказал тихо, одними губами, так, чтобы слышала только она: — Держи себя в руках.

Она замерла. Повернула ко мне голову, и в её взгляде на секунду полыхнуло что-то непонятое и почти обиженное, будто я отнял у неё то, что принадлежало ей по праву.

Но дело было не в Авдее и даже не в извинениях. Дело было в том, что впервые за очень долгое время рядом с ней оказался тот, кто вступился за неё всерьёз, кому не нужно было ничего доказывать, перед кем не нужно было держать ледяную броню. И сейчас, услышав от меня это короткое «держи себя в руках», она поняла: биться в одиночку, выгрызая каждую крупицу справедливости зубами, ей больше не нужно. За неё уже вступились.

Она коротко кивнула мне и снова повернулась к Авдею.

— Принято, — сказала она ему холодно, но уже без прежней лютости. — Считай, что тебе повезло с моим спутником.

Авдей сидел на стуле, вжав голову в плечи, и переводил взгляд с неё на меня, явно прикидывая, что будет дальше и насколько ему ещё прилетит. Пора было закрывать главный вопрос, ради которого я сюда и пришёл.