Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 22 – Сергей Орлов

И тут я вдруг с лёгким удивлением понял, что давно уже не видел нормальной еды.

Серафима была кем угодно, но только не кухаркой. Любые мои робкие попытки намекнуть, что неплохо бы поесть чего-нибудь, обычно заканчивались холодным взглядом и ещё более холодной фразой про то, что не для того «её роза цвела». Тут с ней не поспоришь, конечно. Особенно, учитывая, что один раз она всё-таки попыталась что-то приготовить, и я этот «суп» потом ещё неделю вспоминал с содроганием.

С Надеждой история была не лучше. Алхимик с многолетним стажем, способная вытащить из горсти серой плесени зелье высшего класса, на кухне превращалась в стихийное бедствие. У неё одинаково подгорало всё: каша, мясо, овощи. Однажды она умудрилась сжечь даже варёную картошку, и до сих пор никто в лавке не понимал, как это вообще физически возможно. После того случая Варя тихо отстранила её от плиты, и кухонные обязанности легли на саму Варю и Марека, чьи кулинарные таланты сводились в основном к жареному мясу и густой каше.

Так что нормальной выпечки, домашней, нежной, со вкусом, я в этой жизни не видел очень и очень давно. И сейчас, глядя на этот кусок пирога, я внезапно понял, насколько сильно по ней соскучился.

— Сизый, — медленно сказал я, не отрывая взгляда от тарелки. — Если ты сейчас попытаешься у меня это украсть — я тебе хвост поджарю.

— Братан, да я что, я ничего…

Я сел на диван, налил себе чаю, тёмного, насыщенного, пахнущего чабрецом, и поднёс чашку к губам. Чай был именно таким, каким и должен быть нормальный чай: крепкий, без лишней сладости, с тёплым травяным послевкусием. Я с удовольствием сделал ещё один глоток, поставил чашку обратно на поднос и взял с тарелки кусок пирога.

Тесто на вкус было ровно таким, каким выглядело. Масляное, плотное, чуть рассыпчатое, с тёмной хрустящей корочкой по краям. Яблоки внутри — мягкие, но не разваренные в кашу, и каждый ломтик прокусывался отдельно, отдавая в рот кисло-сладкую тяжесть, какую даёт только настоящее яблоко с настоящего дерева. Корица проступала на финише, нежно и аккуратно, добавляя вкусу тёплую глубину. Карамельная корка хрустнула на зубах и тут же растаяла.

Я медленно прожевал и зажмурился от удовольствия.

Так. С местным поваром мне предстоит отдельный, очень серьёзный разговор. Потому что человек, который ТАК печёт пироги, не должен работать в борделе. Человек, который так печёт пироги, должен возглавлять собственное заведение и зарабатывать на этом деньги. Желательно — мне.

— Братан, — раздался сбоку убитый голос. — Я не могу на это смотреть. Ты так ешь, что у меня клюв слюной заливается.

— А ты не смотри.

— А как не смотреть, когда ты вот прямо сейчас целый кусок счастья в себя запихиваешь⁈

Я молча отломил вилкой небольшой кусочек и протянул его в сторону пернатого. Сизый аккуратно, почти благоговейно, принял свою порцию, проглотил и замер. Закатил жёлтые глаза. Перья на затылке слегка встопорщились.

— Братааан, — тихо сказал он. — Это же божественно…

— Полностью с тобой согласен.

Игнату я даже предлагать не стал — у парня с детства была сильнейшая аллергия на яблоки в любом виде, и одного укуса хватало, чтобы он потом неделю чесался и пил Надеждины настойки. Так что весь пирог достался мне и пернатому, и распределение это нас обоих более чем устраивало.