Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 152 – Сергей Орлов

Салтыков довольно крякнул и обошёл её кругом, разглядывая со всех сторон эту красоту, что теперь была в полном его распоряжении. Он провёл ладонью по её спине, сжал ягодицу, и у него встал. Кровь ударила в голову. Перед ним стояла голая бывшая женщина самого Императора и терпела всё, что он с ней делает, и от этой власти над ней его и повело.

А Екатерина стояла и терпела. Губа у неё чуть дрогнула, и в глазах на миг появилось что-то живое, отголосок прежней Екатерины, для которой прикосновения Салтыкова были бы плевком в лицо. Когда-то перед ней склонялся весь двор, а теперь её тискает пьяный боров, и сделать с этим она ничего не могла.

В этот момент послышался голос княгини Воронцовой:

— Салтыков. У меня нет ни малейшего желания смотреть на мучения этой бедняжки. И раз тебе так приспичило, уведи её к себе и развлекайся сколько хочешь. А мы тут собрались по делу.

Салтыков набычился и хотел огрызнуться, но наткнулся на её ровный взгляд и осёкся. Злить Воронцову было себе дороже, и это понимал даже он.

— Ладно, — буркнул он и снова повернулся к девушке, притянул за бедро и шлёпнул по голому заду. — Слушай сюда, красотка. Пойдёшь к хозяину и передашь, что граф Салтыков забирает тебя на несколько дней к себе. И запомни: пока ты моя, ни одна тварь не смеет к тебе прикасаться. Узнаю, что кто-то лапал, — шкуру спущу. И с тебя, и с него.

— Как пожелаете, господин, — тихо ответила Екатерина, наклонилась за простынёй, накинула её обратно на плечи и пошла прочь, ни на миг не задержавшись и ни о чём не спросив.

Родион проводил её взглядом без всякого интереса. Когда-то она была женщиной самого Императора, а теперь по первому приказу ложилась в постель с любым, на кого покажет её хозяин. Жизнь всё-таки непредсказуемая штука.

Он отвёл от неё взгляд и снова прошёлся по залу, осматривая тех, с кем он сюда пришёл.

У дальней стены, в стороне от пара, сидела княгиня Воронцова — высокая, сухая, лет сорока. Даже здесь, в одной простыне, она держала спину так прямо, что казалась одетой строже всех в зале. Тёмные волосы она собрала в тугой узел, лицо у неё было резкое, с холодными светлыми глазами, и смотрела она прямо, без того кокетства, какое принято у придворных дам.

Восемь лет назад Воронцова овдовела и с тех пор в одиночку правила своим Домом, и за эти годы никто из Двенадцати так и не решился проверить её на прочность. Родион не боялся эту женщину, но уважал её как равного и опасного соперника.

Чуть ближе устроился граф Орлов — грузный, рыхлый, с круглым животом, с которого сползла простыня, и его это нисколько не смущало. Он обстоятельно ел виноград с подноса, который держала перед ним девушка, отрывал ягоду за ягодой и закидывал в рот, не глядя на неё, будто она была частью мебели. Союзником Морнов он считался старым, ещё с дедовских времён, но Дом у Орловых был слабейшим из Великих, так что всерьёз опереться на него было нельзя.

А по самому краю зала, не залезая ни в одну купель, медленно бродил старик Карамазов. На вид ему было лет под девяносто. Тело давно высохло, кожа висела складками, руки заметно дрожали, и со стороны он казался дряхлой развалиной, которой недолго осталось.

Только обманываться этой дряхлостью не стоило: при дворе Карамазов держался уже шестьдесят с лишним лет и за это время успел пережить не одного главу Великого Дома, а кое-кого и в могилу свести.