Книга Восхождение Морна. Том 8, страница 6 – Сергей Орлов

Феликс под рукой выгнулся.

«Держите. Не отпускайте. Прижимайте!».

Я прижимал.

Ладонь жгло так, что я чувствовал каждую линию своего узора Оценки на ней, как будто кто-то невидимый снова и снова обводил их раскалённой иголкой. Кожа в местах, где узор шёл гуще, начала темнеть и пузыриться, и я понимал, что после этой ночи у меня там останутся ожоги, которые будут заживать неделями. Если вообще когда-нибудь заживут.

Под нашими сжатыми ладонями шипело. Кровь в порезах не сворачивалась — она кипела, испарялась, и тонкие струйки пара выбивались между пальцами. Мокрая рубаха Феликса прожигалась, кожа под ней сначала покраснела, а потом пошла волдырями, и от ткани, прилипшей к этим волдырям, потянулся горелый запах.

Из моего носа потекла кровь, и я почувствовал, как капли падают мне на запястье и сразу же превращаются в пар на горячей коже. В правом ухе противно зазвенело, видимо от лопнувшего сосуда. Я провёл языком по зубам и почувствовал во рту медный вкус. Дёсны тоже пошли. Замечательно.

Но отвлекаться было нельзя.

«Ещё. Плотнее. Закрывайте».

Я закрывал.

Сколько это шло — не помню. Минуту, две, может, и того меньше. Время в такие моменты становится странным. Помню, как Себастьян рядом со мной начал заваливаться на бок, и я понял, что отдача через нашу связь идёт и ему, что он держит её на себе, чтобы мне досталось меньше. Помню, как у меня в какой-то момент подломилось колено, и я опёрся свободной рукой о край кровати, и эта рука сразу испачкалась кровью из моего носа. Я не сразу сообразил, что кровь залила всю одежду.

А потом стало тише.

Огонь под моей ладонью перестал рваться вверх. Опал. Отступил вниз, в собственный канал Феликса, в его ядро, и там собрался в плотный комок, и затих. Алый узор на правом предплечье, который ещё минуту назад полз к плечу, начал гаснуть от верхней ветки к нижней. Линии бледнели, истончались, уходили под кожу. На тыльной стороне кисти у Феликса остался только корень. Тёмно-багровый, тусклый, размером чуть больше монеты.

Я ещё несколько секунд держал его ладонь и не отпускал. Жар под ней постепенно сходил. Дыхание Феликса выравнивалось. Я почувствовал, как у меня самого в груди отпускает то напряжение, которое держало меня всё это время, и впервые за последние минут пять позволил себе нормально вдохнуть.

Получилось.

Я аккуратно разжал наши с Феликсом сжатые ладони, отнял руку и тяжело сполз спиной по краю кровати на пол. Прикрыл глаза. Запрокинул голову на матрас. Из носа всё ещё капало, во рту стоял железный вкус, ладонь жгло так, будто я её десять минут держал в углях, но мне сейчас было плевать. Главное, что Феликс вроде как в порядке.

— Ну что, Себастьян, — прохрипел я в потолок, не открывая глаз. — Похоже, мы с тобой только что вытащили одного придурка с того света. Записывай в копилку героических подвигов.

Я ждал в ответ какой-нибудь язвительной реплики Себастьяна. Чего-то в его обычной манере, типа «господин Морн, в следующий раз постарайтесь не доводить до такого». Я уже привык, что у кота на любую ситуацию есть ехидный комментарий.

Но в ответ были лишь тишина.

«Не может быть… как же так…»

Голос Себастьяна был тихий и ошарашенный, совсем не такой, к какому я привык за этот день. Я с трудом приоткрыл один глаз и повернул голову. Кот сидел на одеяле рядом с Феликсом, низко опустив морду к самой его руке, и пристально, почти не моргая, смотрел на тёмно-багровый корень печати, оставшийся на тыльной стороне кисти. Хвост у него подрагивал, а в глазах стояла растерянность.