Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 70 – Сергей Орлов

Так он и просидел у кровати сына до рассвета.

Прибалтов этой ночью Родион победил, а вот пророчеству, кажется, проиграл…

Когда-то старуха в горной башне предсказала графу всё, что случилось сегодня в детской. Долгие годы Родион этого ждал, готовился, обкладывал сына охраной и проверенными людьми. А когда час пришёл — ни охрана, ни проверенные люди уберечь Артёма так и не смогли.

Родион поднял голову и посмотрел в окно, в серое предрассветное небо над дымящимся двором. И на одно короткое мгновение увидел в стекле сухое старушечье лицо Искры, ухмыляющейся ему в ответ.

………………….

Друзья, следующая глава выйдет вечером. Часов в 21–22.

Родион снова оказался в своём кабинете.

Взгляд сам скользнул по столу вниз и остановился на правой руке, лежавшей на подлокотнике.

Рука выглядела как всегда. Жилистая, с набухшими венами по тыльной стороне, с заметным утолщением у среднего сустава — старая мозоль от меча, которая за тридцать лет не ушла. Обычная рука графа, перешагнувшего сорокалетний рубеж.

И только сам Родион знал, что рука эта давно уже не та.

Канал в левой руке разошёлся в ту ночь и с тех пор не зажил. Ему ещё повезло. Канал не лопнул, как лопается у девяти из десяти. Только разошёлся и потом не сросся обратно.

Первый год Родион ещё надеялся, что всё обойдётся. Растирал предплечье маслом, звал в поместье всех лекарей, о ком слышал хоть одно доброе слово, по утрам гонял через левую короткие выбросы, чтобы огонь помаленьку возвращался в привычное русло. Но не помогло… Левая работала теперь только вполсилы, и если Родион пробовал через неё пустить больше огня, плечо начинало ломить так, что сводило зубы.

Так что на второй год Родион смирился и начал думать, как прятать слабость от людей вокруг.

Он медленно сжал и разжал левую ладонь, проверяя руку так, как проверял её каждое утро последние пять лет. Рука отозвалась знакомой тяжестью от запястья к плечу. Та же тяга, тот же предел, то же напоминание о цене, которую он заплатил в ту ночь.

И, глядя сейчас на собственные пальцы, Родион знал про себя ещё одну вещь. Если бы ту ночь пришлось прожить заново, он сделал бы всё точно так же. А потом, уже почти с мёртвой левой, всё равно поднялся бы по лестнице, выбил бы плечом дверь в детскую и отправил бы правой всё, что успел бы собрать, в угол, где в фиолетовый провал уходила тёмная фигура в капюшоне.

Потому что на кровати лежал его сын.

В груди слева шевельнулось что-то тёплое и давно забытое, от чего ладонь на подлокотнике сжалась сама собой, а дыхание на короткий миг сбилось с привычного ритма. Родион сразу понял, что именно в нём сейчас толкнулось. Он и сам полгода назад запрятал это поглубже, и с тех пор старался туда не заглядывать.

А тот вечер, когда было принято решение, граф помнил до последней мелочи…

* * *

В тот вечер тренировался с наставником во дворе. Через закрытую дверь кабинета было слышно, как трещат учебные мечи и как старый Данилыч покрикивает на мальчика за опоздания с защитой.

В какой-то момент Родион поднялся из-за стола и подошёл к окну.

Артём стоял посреди двора в мокрой от пота рубахе и тяжело дышал, привалившись плечом к деревянному столбу навеса. Старый Данилыч замучил его вконец, и мальчик по своему обыкновению мечтал только об одном — чтобы сегодняшняя тренировка наконец закончилась.