Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 7»
|
— Сизый, — страдальчески сказала Надежда. — Чё? — А ты не слишком драматизируешь, милый? — Я ж радуюсь! — он снова сунулся ко мне носом и чуть не запрыгал на месте. — Братан, ты скажи — жрать хочешь? Я принесу. Тебе чего? Мяса? Бульона? У Парфёныча утром барана зарезали, я мигом сгоняю! А если нет, то, слушай, ты не помирай пока, а? Я три раза попрощаться успел, а это знаешь как выматывает? Один раз вслух попрощался, два раза мысленно, я уже Мареку речь сочинил, трогательную такую, со слезой, сам чуть не заплакал, когда репетировал, и тут ты глаза открываешь… — Сизый, — вздохнула Серафима. — Чё? — Замолчи, пожалуйста… В голосе Озёровой прорезалась та самая нотка, от которой Сизый обычно начинал искать, куда бы спрятаться. Прятаться в этот раз было некуда, так что он просто захлопнул клюв, прижал перья и сел на табурет с видом глубоко оскорблённой птицы. Табурет под ним жалобно охнул, вошёл в положение и решил пока не разваливаться. Секунд пять в комнате стояла тишина. Потом Сизый не выдержал и пробормотал себе под клюв: — У меня, между прочим, тоже нервы… На это уже никто не ответил. Серафима подошла с другой стороны, обошла кровать и остановилась у изголовья. Камзол на ней был застёгнут, как всегда, под самое горло, волосы распущены по плечам, и пара прядей спереди привычно прикрывала уши. А вот выражение лица у Озёровой былое такое, будто вообще ничего страшного не произошло. Я отлично знал её эту манеру: чем паршивее было у Серафимы внутри, тем холоднее она держалась снаружи. Она постояла секунду, глядя на меня сверху вниз, после чего положила прохладную ладонь мне на лоб. И вот тут я едва не застонал от облегчения. Ладонь у Серафимы была не просто холодной. Она была той самой температуры, которую криомант выдаёт осознанно, когда ему надо не морозить, а лечить. Ровный, приятный холод, который тут же прошёл сквозь кожу, спустился в виски и выжал оттуда ту тупую тяжёлую боль, что сидела у меня за правым глазом. За пару секунд мир слегка перестал плыть, в голове чуть прояснилось, и даже жар где-то в солнечном сплетении, казалось, немного притих. Я медленно выдохнул сквозь зубы. — Сим, — хрипло сказал я. — А может, ты разденешься и ляжешь рядом? Мне сейчас под боком большая льдышка очень бы не помешала. — Да молчи уже… идиот. Сказано было холодно, в её фирменной манере. Только слово «идиот» у неё прозвучало так, как у других девушек звучит «родной». Я ухмыльнулся про себя и решил пока попридержать язык. По крайней мере, до следующего удачного момента. — Надь, — пробормотал я, не открывая глаз. — Если меня ещё когда-нибудь таким жаром накроет, ты сразу Серафиму зови. Ну её, всю твою алхимию. — Бессовестный, — сказала Надежда без особой укоризны. — Я тут, между прочим, с утра над тобой травы мешаю. — И я тебе за это очень благодарен. Как и за небольшое представление… Кулак Симы во второй раз за утро впечатался мне в плечо, аккурат в то же место, что и в первый. — Серафима! — ахнула Надежда. — Ну хватит уже его бить! Он и так еле живой лежит! — Еле живой, а всё равно пялится! — невозмутимо сказала Сима. — Ну пялится, так и что с того? Все мужики пялятся, это ж их природа. Что теперь, каждого в плечо бить? — Моего буду. — Да ты ж его так совсем в лежачего загонишь! |