Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 127 – Сергей Орлов

Ощущение такое, будто внутри у меня сидит своя личная печка и тихонько себе гудит. На полшишечки работает, не в полную силу. Как будто сама соображает, что прямо сейчас жарить на максимум смысла нет никакого, и спокойненько придерживает обороты. Захочу греться сильнее, поддаст. А пока вот так, в фоне, на малом ходу, и мне уже нормально.

Сечь вокруг жила своей утренней жизнью, а я топал по Мостовой в сторону источников и пытался уложить в голове одну неприятную мыслишку, которая никак меня не отпускала. А мыслишка-то в принципе была простой: с братцем-то моим, Феликсом, что-то странное приключилось. И приключилось, зараза такая, ровно сегодня.

Ну ведь не бывает же таких совпадений. Я полночи рублюсь со зверолюдами в резиденции коменданта, утром пробиваю блок и пробуждаю родовой огонь, который мне в детстве запечатала какая-то таинственная мразь в плаще, — и тут же, буквально в нескольких улицах от меня, у родного брата ни с того ни с сего вспыхивает то же самое родовое пламя.

Которое, по-хорошему, и пробудиться-то должно было через несколько лет, на церемонии, как у всех приличных аристократов.

Хотя кого я обманываю… Ведь если верить воспоминаниям прошлого хозяина тела, у меня самого этот дар вылез в двенадцать, причём безо всяких церемоний. Так что вполне может оказаться, что ранние пробуждения это просто фамильная фишка Морнов. Ну, знаете, у одних в роду фамильное серебро, у других фамильная подагра, а у нас вот так, огонь лезет из всех щелей в самое неподходящее время.

Первая версия, которая лезла в голову, была про ту самую фигуру в плаще. Раз этот неизвестный когда-то приложил руку к блокировке моего дара, то он мог и с Феликсом провернуть что-нибудь подобное.

И тут меня вообще занесло. А ведь воспоминание, которое у меня тогда всплыло, начиналось с того, что двенадцатилетний Артём уже был в горячке, а значит к этому моменту его дар уже пробудился. А уже потом появился этот тип в плаще и его запечатал.

Но кто вообще сказал, что не его манипуляции и привели к пробуждению фамильного дара? Кто сказал, что у меня тогда всё произошло само собой, без посторонней помощи? Никто. Я просто взял и допустил, что сначала случилось естественное пробуждение, а уже потом пришёл этот тип в плаще и запечатал родовое пламя. А ведь с тем же успехом обе части могли быть его работой: сначала разбудил, потом погасил, потом отошёл в сторонку и стал наблюдать, что из этого вырастет.

И если у мужика реально такое хобби, то почему бы ему не повторить номер на Феликсе? Сначала разбудить родовое пламя, потом аккуратно его запечатать и отойти в сторонку — посмотреть, что вырастет. У всех свои увлечения. Кто-то рыбу ловит, кто-то по бабам ходит, а этому, значит, интереснее всего щёлкать фамильными дарами как выключателями.

Версия мне категорически не нравилась, да и звучала бредово даже у меня в голове. Но и в утиль её отправлять было рано.

«Господин Морн, не сочтите за дерзость, но я почти уверен, о чём вы сейчас думаете. И мне кажется, вы идёте не в ту сторону. Дело, скорее всего, в резонансе.»

Себастьян трусил у левой ноги и поглядывал на меня снизу вверх жёлтыми своими глазищами. Видимо, всё это время шёл рядом и прикидывал ровно ту же задачку, только со своей кошачьей колокольни.