Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 113 – Сергей Орлов

Бумажный комок свистнул в воздухе, но ударил уже в косяк — Лиса успела выскользнуть. Колокольчик над дверью отчаянно звякнул, капюшон мелькнул за окном и пропал.

Я медленно выдохнул, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Спокойствие, Артём, — сказал я сам себе вполголоса. — Только спокойствие.

Вот за что мне это наказание. Что-то не везёт мне с рыжими в этом мире. Все они какие-то слегка… пришибленные. Точнее сказать — с изюминкой.

Я потянулся в кресле, и в шее у основания черепа коротко хрустнуло. Я ожидал, что неделя перед отъездом во Вьюжный будет насыщенной, но не думал, что начнётся это всё с первого же дня и в таком темпе. Что-то многовато дел приходится разбирать сразу, после пробуждения, а ведь впереди ещё разговор с Данилой, до которого надо как-то добраться. Я повёл плечами, посидел секунду с закрытыми глазами и открыл их обратно.

Надежда недовольно хмыкнула.

— Артём, ну зачем ты дал ей столько денег?

— А что не так?

— Да всё не так. Она бы и за половину работала, ты сам видел, как у неё глаза горели. А ты ей сразу такую сумму отвалил. Она же карманница, Артём. Я в Сечи почти год, а она меня в первые же месяцы дважды обворовала. Точнее, я думаю, что она… уж больно приметная у нее шевелюра. И ты думаешь, что за это время она изменилась?

— Вполне может быть.

Надя закатила глаза.

— Артём, я таких за километр чувствую. Она с тобой, пока ты платишь и пока это выгоднее, чем шарить по карманам. А завтра кто-нибудь подойдёт, предложит рассказать о твоих планах за крупную сумму, и она согласится. Не со зла, просто ваша Лиса так устроена. Она всегда там, где выгоднее.

— Так и я о том же, Надь. Она шпионка от бога. Уши, глаза, чутьё — всё на месте, причём в её возрасте. Я таких за всю жизнь видел двоих, и оба уже работали на серьёзных людей за серьёзные деньги. А эта бегает по Сечи и таскает у людей кошельки, потому что никто её ничему другому не обучил.

Надя хмыкнула, но уже без прежней уверенности.

— И что?

— А то, что ей всего пятнадцать. Родителей нет, дома нет, за спиной никого. Что ей оставалось? Полы мыть в кабаках, где её каждый второй пьяница за задницу хватал бы, пока всё не закончилось бы совсем плохо? Или сразу к Розе, на иные работы? Вот и крутилась, как умела. И выкрутилась, между прочим. До пятнадцати дожила, голова работает. Это само по себе уже неплохо.

— Жалеешь ты её…

— Не жалею. Жалость в таких делах плохой советчик. Я просто понимаю, как такие получаются. Если за пятнадцать лет тебе никто доброго слова не сказал, если никто не помог, не обучил и не стал примером, то и ты будешь на всё смотреть с точки зрения выгоды. А с чего иначе-то?

— А ты, значит, обучишь?

Я пожал плечами.

— По крайней мере, попробую. Буду относиться к ней по-человечески, хорошо платить, давать нормальную работу. И разговаривать как с человеком, а не как с подзаборной швалью. Это, кстати, Надь, тебя в первую очередь касается. Ты с ней вежлива, не спорю, но смотришь так, будто она у тебя в эту самую секунду кошелёк утягивает. Давай попробуем по-моему и посмотрим, что из этого выйдет.

Надежда задумалась.

— А если ничего не выйдет?

— Ну не выйдет, так не выйдет, Надь. Я ж без иллюзий. У девчонки есть всё, чтобы пробиться на самый верх — чутьё, потенциал, характер. Такие кадры на дорого не валяются. И если получится направить её в нужную сторону, то в моей будущей команде появится невероятно полезный человек. Но если она всё-таки сорвётся и продаст кого-то из нас, то… это будет её выбор. И ей за этот выбор придётся отвечать.