Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 4 – Сергей Орлов

Навстречу попался ходок, из тех кряжистых мужиков, которые выглядят так, будто их вырезали из корня столетнего дуба и забыли отшлифовать. Кивнул мне коротко, по-деловому, как кивают человеку, которого не обязательно любят, но точно не считают пустым местом. Три месяца назад этот же мужик прошёл бы мимо, не повернув головы, потому что столичный мальчишка в Сечи котировался где-то между бродячей собакой и свежим конским навозом, с той разницей, что навоз хотя бы приносил пользу огороду.

С тех пор кое-что изменилось…

Дело в том, что слухи в Сечи бегали быстрее лошадей и жирели на каждом пересказе. К сегодняшнему дню мой послужной список, по версии завсегдатаев «Хромого», разросся до эпических масштабов: во время штурма поместья Морнов зарубил не меньше тридцати наёмников, в Сечи заморозил Турова одним взглядом, паразита из Фрола вытащил голыми руками, два баронства выиграл в карты, а не на дуэли, ну и вишенка на торте — Ледяную Озёрову приручил с помощью «тайной столичной магии обольщения, о которой в Академии не рассказывают».

Про магию обольщения Сизый поведал отдельно, причём с такими сочными подробностями, что я, услышав пересказ, даже слегка позавидовал самому себе. Якобы в столице наследников Великих Домов с малых лет обучают особой магической технике, от которого у женщин подкашиваются ноги и напрочь отключается здравый смысл. Не зря же, мол, вокруг каждого наследника вьётся столько красивых девушек.

Тайная техника обольщения, надо сказать, действительно существовала, и была она стара как мир. Называлась она «деньги и власть», работала безотказно и не требовала никаких магических способностей, только толстый кошелёк и фамилию, от которой у людей рефлекторно выпрямляется спина.

У остальных наследников Великих Домов этого добра хватало с лихвой, а у меня пока имелись два баронства под осадой и только набирающий обороты бизнес, так что приходилось как-то выкручиваться на природном обаянии, которого, если судить по реакции Серафимы, тоже было не то чтобы в избытке.

Мы свернули в переулок, где над ближайшей дверью висела знакомая вывеска лавки Надежды, а чуть дальше по улице стояло приземистое здание из серого камня с узкими окнами и тяжёлой дверью, которое я выкупил два месяца назад под тренировочную площадку.

Это был бывший склад, который я два месяца назад выкупил за смешные деньги и переделал под площадку: земляной пол засыпал песком, вдоль стен расставил стойки с тренировочным оружием, разметил зоны для спаррингов и, самое главное, не пускал внутрь ни единого зрителя.

Ещё в Академии я насмотрелся на то, как толпа зевак превращает тренировку в цирковое представление, где бойцы больше думают о том, как выглядят со стороны, чем о том, как не получить мечом по голове, и решил, что мои ученики будут работать без посторонних глаз.

Дверь была приоткрыта, хотя до тренировки оставалось минут двадцать, и никого из учеников здесь ещё не должно было быть. Я остановился, прислушался, и из-за двери донеслось пение.

Голос был молодой, чуть хрипловатый, и пел с тем самозабвенным энтузиазмом, который бывает только у людей, абсолютно уверенных, что их никто не слышит. Мелодия простая, таверная, из тех, что прилипают после третьей кружки и не отлипают до утра, но вот слова были определённо авторские.