Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 5»
|
Кто-то швырнул в скандирующих огрызком яблока, огрызок попал не в того, и «не в того» это не устроило. Так что через секунду на правой трибуне уже катались двое, а ещё трое пытались их растащить, но как-то неубедительно, потому что один из растаскивающих между делом сам отвесил кому-то затрещину. Арена стремительно превращалась в балаган. Показалось, что ещё секунд десять и поединок на песке рисковал стать наименее интересной дракой из всех, что сейчас происходили на этой площадке. Но тут из центра арены раздался удар. Магически усиленный звук прокатился волной, от которой завибрировали лавки и зазвенело в зубах. Драки на трибунах захлебнулись на полудвижении, потому что тело среагировало раньше головы — замри, не шевелись, может быть, пронесёт. Бестужев стоял в центре арены, опираясь на трость, будто был там всегда. Двое в рабочих куртках, которые секунду назад примерялись друг другу в челюсти, одновременно сели и уставились перед собой с видом людей, внезапно потерявших интерес к спору. Толстяк в засаленной жилетке медленно опустился обратно на лавку, так и не закрыв рот. Даже тот, который забрался на перила с рубахой вместо флага, тихо слез и сделал вид, что просто разминал ноги. Старик оглядывал арену так, будто пришёл в театр на посредственную комедию, а получил нечто настолько абсурдное, что даже не знал, с какой эмоции начать. Его взгляд прошёлся по мне, по Колю на коленях, по медведю, чья спина всё ещё дымилась, по Сизому, который замер с битой в одной руке и пучком собственных перьев в другой, и наконец остановился на том месте, где раньше была дверь. Одна створка торчала из песка, вторая лежала плашмя в десяти шагах от входа, а рядом переминался Потапыч, которого сломанные двери совершенно не волновали. — Как занятно… — протянул директор. В наступившей тишине это слово разнеслось до последнего ряда, потому что когда Бестужев говорил «занятно», это могло означать что угодно, от «я впечатлён» до «кто-то пожалеет, что родился». Коль открыл рот, чтобы продолжить жаловаться, но Бестужев поднял трость на пару сантиметров от земли и чуть качнул ею в его сторону. Этого хватило, чтобы бритый захлопнулся так быстро, будто ему заткнули рот невидимой пробкой. Инстинкт самосохранения у парня всё-таки работал, пусть и с перебоями. — Господин Коль, — Бестужев повернулся к нему. — Если мне не изменяет память, формат поединка был утверждён как три на три. Вы привели троих. Господин Морн имел право привести троих. Нигде в правилах не сказано, что все участники обязаны находиться на арене с первой секунды боя. Он выдержал паузу, такую идеальную по длительности, что я мог бы засечь её секундомером. Трибуны не дышали, Коль не дышал, даже Потапыч, кажется, перестал дымиться. — Давай, дед, ну… — Сизый, разумеется, не выдержал первым. Он бормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы ближние ряды слышали каждое слово. — У меня тут братан кровью истекает, а он паузы драматические выдерживает… Кто-то на ближних рядах хмыкнул, женщина с левого сектора фыркнула, а Бестужев, не оборачиваясь, чуть дёрнул уголком губ, и я не мог понять, раздражение это или усмешка, потому что у старика и то и другое выглядело одинаково. — Таким образом, — продолжил он, — вход союзников господина Морна на арену не является нарушением. Разве что… |