Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 151 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Удовлетворившись тем, что угроза болтовни временно нейтрализована, Надежда вернулась к котлу и начала сыпать мак. Щепотка, пауза, щепотка, пауза. Движения были точными и размеренными, как у часового механизма, и с каждой порцией жидкость темнела, переходя от мутного серого к глубокому чернильному цвету, который поглощал свет, как бездонный колодец. Пар, поднимавшийся над котлом, тоже изменился: из обычного белого он стал странным, с лёгким фиолетовым отливом, от которого по краям стойки начала конденсироваться влага, стекавшая по стенам маслянистыми каплями.

Жар от печи усилился, и Надежда, не прерывая работы, подняла свободную руку и тыльной стороной ладони вытерла пот со лба, отведя при этом бретельку сорочки в сторону. Тонкая ткань, и без того насквозь мокрая от пара, сползла с плеча, обнажив ключицу, верхнюю часть груди и на мгновение чуть больше, чем Марек готов был стерпеть. Капитан дёрнулся, но Надежда уже поправила бретельку, даже не заметив, что именно произошло, и кивнула на бутыль с синей пробкой.

— Мареша, спирт. Давай, как я объясняла, тонкой струйкой по стенке, не в центр.

Марек, явно обрадовавшись возможности занять руки чем-нибудь, кроме попыток прикрыть Надежду, взял бутыль и начал лить спирт по стенке котла с той же методичностью, с какой чистил оружие или планировал маршруты. Запах ударил мгновенно и так резко, что глаза защипало, а в носу возникло ощущение, будто кто-то протолкнул туда горящую спичку. Надежда даже не моргнула, только чуть откинула голову назад, пропуская первую волну испарений, и продолжила работать.

— Теперь самое весёлое, — она полезла под стойку и вытащила оттуда каменную ступку с желтоватым порошком. — Серная эмульсия. Господин Морн, возьмите лунный камень и измельчите в порошок. Кристаллы должны быть мельче песка, иначе эмульсия не схватится.

Я взял мешочек, который принёс Суслик, высыпал на стойку горсть молочно-белых кристаллов и принялся толочь их в ступке. Лунный камень оказался неожиданно упрямым: кристаллы не хотели крошиться, а норовили выпрыгнуть из ступки при каждом ударе пестика, и мне пришлось прикрывать ступку ладонью, рискуя отбить пальцы, но не давая камням разлететься по всей лаборатории.

— Мельче, — сказала Надежда, мельком заглянув в ступку. — Ещё мельче. Пока не перестанете чувствовать отдельные крупинки под пальцами.

Я толок, и с каждым ударом кристаллы мельчали, превращаясь из острых осколков в матовую пыль, которая начала мерцать бледным голубоватым светом, когда достигла нужной тонкости. Десять минут работы, от которой заныло запястье и вспотели ладони, и в ступке осталась горсть мерцающего порошка, похожего на измельчённый лунный свет, если бы кому-нибудь пришло в голову провернуть такую процедуру.

— Годится, — Надежда забрала ступку, высыпала порошок в серную эмульсию и начала перемешивать деревянной лопаткой, быстро, с постоянной скоростью, по часовой стрелке. — Сто двадцать оборотов. Ни больше, ни меньше. На сто двадцать первом обороте серная эмульсия начнёт кристаллизоваться, и тогда всё можно выбрасывать.

Она считала про себя, и губы беззвучно двигались, отсчитывая обороты, а я стоял рядом, наблюдая, как из желтоватой кашицы рождается нечто новое: вязкая масса молочного цвета с прожилками голубого свечения, которое пульсировало в такт её движениям, будто зелье уже было живым и подстраивалось под ритм создательницы. На сто пятнадцатом обороте Надежда замедлилась, на сто восемнадцатом почти остановилась, и два последних оборота сделала так медленно, что лопатка едва ползла через густеющую массу.