Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 15 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Подавитель отшатнулся на два шага, и ленивая улыбка слетела с его лица.

Я медленно выпрямился. Рёбра скрипели, бедро горело, левая рука снова повисла плетью, как будто тот короткий всплеск силы вытянул из неё всё, что оставалось. Кровь Коля смешалась с моей собственной на лице, и я чувствовал, как она стекает по подбородку и капает на песок.

Тем временем Подавитель пришёл в себя и решил закончить дело сам. Оба клинка пошли одновременно, быстрыми точными выпадами, которые должны были нашинковать меня на ленточки. Но тело среагировало раньше, чем голова — меч отбил первый клинок, развернулся, принял второй.

Я отбивал их на чистом автомате, одного за другим, не думая и не считая, потому что думать было уже не было сил. Осталась только мышечная память пятидесятичетырёхлетнего мастера в семнадцатилетнем теле, которое отказывалось падать.

А потом я контратаковал.

Клинок пошёл вперёд, в коротком злом выпаде, который не должен был получиться у человека со сломанными рёбрами и одной рабочей рукой. Подавитель отшатнулся, глаза расширились от удивления, и он отпрыгнул на безопасную дистанцию.

Мои ноги подкосились. Мир качнулся, и я понял, что падаю, но успел воткнуть меч в песок и навалиться на него всем весом. Клинок ушёл в утрамбованную землю почти на ладонь, и я повис на рукояти, как на костыле, дрожа всем телом и хватая ртом раскалённый воздух.

Но всё равно оставался на ногах.

Гул, который всё это время висел над ареной, стих так резко, будто кто-то накрыл его подушкой. Все присутствующие видели одно и то же: парень на арене уже проиграл, и вопрос только в том, сколько ему осталось до конца.

Люди, которые пришли сюда поглазеть на драку, поорать, поставить деньги на исход, теперь молча смотрели, как один парень раз за разом просто отказывается проигрывать. Они пришли за одним зрелищем, а получили совсем другое, такое, от которого перехватывает горло и хочется отвести глаза, но почему-то не можешь.

Огневик остановился передо мной и опустил руки. Пламя в его ладонях горело ровно, спокойно, готовое к последнему удару, но он не спешил. Просто смотрел на меня сверху вниз, и я увидел в его глазах не злость и не презрение, а что-то совсем другое. Что-то похожее на уважение, которого он сам от себя не ожидал.

— Хватит, парень, — сказал он. — Ты хорошо дрался. Но хватит.

Я стоял перед ним опираясь на меч, с кровью на лице и сломанными рёбрами, смотрел снизу вверх и чувствовал, как где-то глубоко внутри, под болью и усталостью, под желанием просто лечь и закрыть глаза, что-то сжалось в кулак и отказалось разжиматься.

И тут арена вздрогнула.

Грохот ударил по ушам так, что я вздрогнул, хотя, казалось бы, после всего, что случилось за последние минуты, меня уже ничто не должно было удивить. Земля под ногами завибрировала, и звук этот был такой, будто кто-то взял ворота и швырнул их через всю арену.

Потому что кто-то именно это и сделал.

Двери бокового входа не открылись — они вылетели. Обе створки сорвались с петель, одна воткнулась в песок и встала торчком, как памятник чьему-то очень плохому дню, а вторая прокатилась несколько шагов и легла плашмя, подняв облако пыли.

Из проёма донёсся рёв.

Низкий, утробный, идущий откуда-то из самой глубины груди, от которого вибрировали кости и хотелось отступить на чистых рефлексах. Где-то в самой древней части мозга, той, что досталась нам от предков, живших в пещерах и убегавших от хищников, сидела простая, ясная мысль: от существа, которое издаёт такой звук, нужно бежать. Причём быстро и не оглядываясь.