Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 104 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он протянул мне клочок грубой бумаги. Рука, которая могла часами держать меч без единого колебания, сейчас сжимала этот жалкий листок с такой силой, что бумага смялась по краям. Марек хотел кого-то убить, прямо сейчас, голыми руками, медленно и с удовольствием. Но вместо этого стоял передо мной и докладывал, потому что знал: ярость без плана это просто ярость, а ярость с планом это оружие.

Я развернул записку, пробежал глазами по кривым строчкам, и челюсть сжалась сама собой.

Твою мать, да как так-то⁈

«Твои люди у меня, Морн. Притащи мне эту рыжую суку в течение часа, иначе я их прикончу».

………..

Дорогие читатели, бонусная глава готовится. Выпустим или утром, или уже со следующей:)

Вот ты и просчитался, Артём. Красиво просчитался, по всем правилам, как дилетант, который решил, что раз метки подразумевают недельную паузу, значит и сроки у него недельные. Туров дал Сизому и Злате время на то, чтобы они помариновались в собственном страхе, а я почему-то решил, что это время принадлежит мне. Запланировал вечерние переговоры, разослал людей собирать информацию и продолжил спокойную подготовку, пока Туров брал моих людей в заложники.

Но ладно, пожурить себя можно было и потом. Сейчас меня куда больше беспокоило другое.

Записка была адресована мне. Лично Артёму Морну, с требованием притащить «рыжую суку». Для любого стороннего наблюдателя это не имело никакого смысла, потому что я и Злата должны были ненавидеть друг друга. Она подставила меня на арене, из-за неё Сизый покалечил Фрола, из-за неё моей химере прислали метку смерти. Здравомыслящий человек на моём месте скорее помог бы Турову, чем стал бы защищать Ярцеву.

Однако Кондрат почему-то рассудил иначе. Возможно, он просто хотел использовать меня, чтобы выманить рыжую из Академии, куда его люди сами соваться не рискнули бы. Но даже в этом случае оставался вопрос: почему решил ускориться, когда до конца недельного срока по метке ещё оставалось время?

У меня на этот счёт была только одна мысль.

Метка — это не просто приговор, это срок, который даётся жертве на то, чтобы осознать, смириться и перестать дёргаться. Но Злата не смирилась и вместо этого она побежала искать защиту, причём побежала ко мне. И если за ней наблюдали, а наблюдали за ней наверняка, то одного этого хватило бы, чтобы Кондрат понял: рыжая не приняла правила, а значит ждать больше незачем.

Вопрос только в том, сколько именно Туров знал о нашем вчерашнем разговоре у ворот. Разговоре, который случился на пустой улице, под дождём, без единого свидетеля. Если он знал подробности, то у бывшего атамана в Сечи имелись глаза и уши значительно ближе ко мне, чем хотелось бы думать.

Ладно, с этим мы разберёмся позже. Сейчас надо вытащить Надю и Сизого.

Я поднял взгляд на Марека, и то, что показал дар, заставило меня мысленно выругаться. Ярость — семьдесят восемь процентов. Самоконтроль — четырнадцать. Остальное размазалось между виной и отчаянием, и эта комбинация была хуже чистой злости, потому что злость хотя бы предсказуема, а человек, который одновременно хочет убивать и винит себя в том, что не уберёг, способен на очень опрометчивые поступки.

Годы, проведенные в гвардии Морнов, научили Марека держать лицо при любых обстоятельствах, и внешне он выглядел почти нормально: стоял ровно, дышал размеренно и смотрел мне в глаза, ожидая приказа. Но вот руки его выдавали. Руки, которые не дрожали ни разу за все месяцы нашего знакомства, сейчас мелко подрагивали, и он даже не замечал этого, потому что весь оставшийся контроль уходил на то, чтобы голос звучал по-военному ровно.