Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 4»
|
— Мальчик, похоже, с хребтом, — продолжал Карамазов. — Если половина того, что доходит, правда, у тебя в Сечи не списанный материал сидит. Что-то там растёт, Родион. Не хочешь присмотреться, пока оно не выросло окончательно? Карамазов говорил негромко, почти лениво, как говорит человек, который три десятка лет наблюдал за Великими Домами и давно перестал удивляться чему бы то ни было. Но слова подбирал точные, и каждое попадало ровно туда, куда целилось. Феликс ждал ответа отца. Ждал сухого «слухи», или холодного «это не ваша забота», или хотя бы молчания, которое у Родиона Морна всегда означало «разговор окончен». Феликс чуть сдвинулся, чтобы видеть их отражение в высоком зеркале на стене. Карамазов стоял, держа бокал обеими руками, и смотрел на отца снизу вверх. А отец… Отец смотрел куда-то мимо старика, в сторону окон, за которыми горели огни столицы, и на его лице было выражение, которое Феликс видел три, может быть, четыре раза в жизни. Родион Морн улыбался. Не губами — рот оставался как всегда, сжатая полоска. Но морщина между бровями, вечная, неизменная, с тех пор как Феликс себя помнил, вдруг разгладилась. И глаза стали другими — мягче, что ли. Так бывало, когда расклад оказывался лучше, чем отец закладывал. Редко. Очень редко. Феликс мог пересчитать такие моменты на пальцах одной руки. И это выражение было адресовано не Феликсу. Не помолвке, не союзу с Волковыми и не сегодняшнему триумфу. Оно было адресовано Артёму. Сегодня утром в кабинете отца Феликс на это не обратил внимания. Родион вызвал его в шесть, как всегда, «на минуту», и пока давал указания по подготовке к приёму, просматривал бумаги. Среди бумаг лежал конверт с печатью Сечи. Феликс скользнул по нему взглядом, а когда наклонился чуть ближе, отец поправил руку и прикрыл конверт локтем. Тогда это выглядело совершенно естественно. А вот теперь, стоя за колонной и глядя на разгладившуюся морщину между отцовских бровей, Феликс понимал, что естественного в этом не было ничего. Родион Морн переписывался с кем-то из Сечи, прятал письма от младшего сына и сейчас улыбался, услышав, что старший не сломался. Тот самый старший, которого он сам отправил на край мира. Феликс отошёл от колонны и двинулся через зал к Алисе. Спина прямая, шаг ровный, улыбка на месте. Хотя внутри горело. Алиса стояла у фуршетного стола с бокалом в руке. Вокруг неё было пусто ровно на полшага, потому что Алиса Волкова умела создавать вокруг себя пространство, не произнося ни слова. Гости подходили, поздравляли и отходили, и никто не задерживался рядом дольше, чем она позволяла. Феликс встал рядом. Алиса повернулась к нему, и улыбка на её лице сменилась другой, чуть мягче, чуть теплее, предназначенной только для него одного. Любой, кто смотрел на них со стороны, увидел бы красивую пару в счастливый вечер. — Замечательный приём, — сказала Алиса и пригубила вино. — Твой отец знает, как произвести впечатление. — Мой отец знает, как добиться результата. Впечатление его не интересует. — Да, это у вас семейное, — Алиса чуть наклонила голову, и прядь тёмных волос скользнула по плечу. — Кстати, о семье. Мне тут весь вечер разные интересные вещи рассказывают… Феликс не изменился в лице, так как не мог себе этого позволить. Не перед ней. |