Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 58 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Родион хотел добить меня, — голос её звучал ровно, почти буднично, как будто она рассказывала о чужой жизни. — Я видела это в его глазах, видела, как печать на его руке снова начала разгораться. Но Мария бросилась между нами и закрыла меня собой, обняла, прижала к себе и сказала, что тогда ему придётся убить и её тоже.

Роза отвернулась к окну, и свет магических светильников скользнул по изуродованной коже.

— Он замер с занесённой рукой. И… знаешь, как он на неё смотрел?

Усмешка тронула здоровую половину её лица, горькая и кривая.

— Так же, как когда-то смотрел на меня. С любовью, с нежностью, с готовностью сделать всё, о чём она попросит. Я лежала на земле, половина лица горела огнём, а он глядел только на свою жену, и я поняла, что для него больше не существует никого, кроме неё. Все эти годы, пока я тешила себя мыслью, что Родион до сих пор любит меня, он давно уже принадлежал Марии целиком и без остатка.

Голос её стал глуше, словно воспоминания тянули его вниз.

— Он опустил руку и поставил условие. Сказал, что позволит мне жить, но я никогда, до конца своих дней, не обращусь к лекарям, чтобы исцелить своё лицо. Что мои ожоги должны остаться напоминанием о том, что бывает с теми, кто пытается манипулировать мужчинами рода Морнов. А если я когда-нибудь попытаюсь их вылечить, он найдёт меня и закончит начатое.

Тишина повисла между нами, нарушаемая только треском поленьев в камине, и я ждал продолжения, потому что чувствовал — она ещё не закончила.

— Первые несколько лет, пока ожоги ещё можно было исправить хорошей магией или дорогими зельями, Родион присылал своих людей в Сечь, — Роза говорила медленно, словно каждое слово приходилось вытаскивать из глубины памяти. — Они приходили в мой бордель под видом клиентов, смотрели на меня, убеждались, что шрамы на месте, и уходили. Раз в полгода, как по расписанию, на протяжении пяти лет.

Она потянулась к маске и надела её обратно медленным, привычным движением человека, который повторял этот жест тысячи раз.

— А потом перестал присылать проверяющих. То ли решил, что я достаточно запугана, то ли просто забыл обо мне, занятый другими делами. К тому времени лечить было уже поздно, потому что такие ожоги после определённого срока не поддаются никакой магии. Так что теперь это навсегда.

Она повернулась ко мне, и в её уцелевшем глазу горело что-то тёмное и холодное, что копилось там два десятилетия.

— Двенадцать лет, Артём. Двенадцать лет я живу здесь, на краю мира, с этим лицом и с этими воспоминаниями. Он мог меня простить — я ведь не убила никого своими руками, только подтолкнула события. Он мог позволить мне вылечиться и просто исчезнуть. Но вместо этого он сделал так, чтобы я страдала каждый день, каждый раз, когда смотрю в зеркало, каждый раз, когда вижу отвращение в глазах мужчин, которые когда-то штабелями ложились у моих ног.

Роза подалась вперёд, и свет от камина заиграл на серебре её маски.

— И всё это время я ждала. Сама не зная чего — просто ждала, потому что больше ничего не оставалось. А потом появился ты.

Её голос стал мягче, почти вкрадчивым.

— Сын Родиона Морна, сосланный собственным отцом на край мира за слабый дар. Я начала собирать информацию, наблюдать, расспрашивать людей — хотела убедиться, что это не игра и не очередная интрига, что Родион действительно отказался от своего сына так же холодно и безжалостно, как когда-то поступил со мной.