Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 76 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Из мельницы вынесли ещё троих.

Сначала старого пса. Седой, сгорбленный, он обмяк на руках у несущего его солдата и даже не открыл глаза. Просто висел, как тряпичная кукла, и только слабое движение груди показывало, что он ещё жив.

Потом парня-лиса, молодого, с обожжённым боком. Он шёл сам, опираясь на плечо гвардейца, и смотрел прямо перед собой остекленевшим взглядом.

И последней — девочку. Совсем маленькую, лет семь-восемь на вид, с круглыми ушами и длинным голым хвостом. Мышь, наверное. Или крыса, я плохо разбираюсь. Тот самый веснушчатый парень прижимал её к груди и закрывал от искр собственным телом. Она вцепилась в его куртку обеими руками и не отпускала, и он что-то бормотал ей на ухо, тихо и успокаивающе, как бормочут маленьким детям, когда те просыпаются от кошмара.

Крыша мельницы рухнула через полминуты после того, как последний гвардеец выскочил наружу. Грохот был такой, что заложило уши, а столб искр взметнулся в небо и рассыпался там, как фейерверк. На несколько секунд стало светло, почти как днём, и я увидел лица вокруг. Усталые, закопчённые, мокрые от пота. Живые.

Все живые. И люди, и химеры. Мы успели.

Потом снова стало темно, только пламя гудело и трещало, пожирая то, что осталось от здания.

Руки лежали у меня на коленях. Я смотрел на них и не узнавал. Волдыри, кровь, содранная до мяса кожа. Обгоревшие манжеты куртки, из-под которых виднелось что-то красное и влажное. Это были мои руки, я это понимал, но боль была где-то далеко, будто принадлежала кому-то другому.

Зайчиха сидела рядом.

Она не ушла, не забилась в угол, как остальные. Не отползла подальше, не спряталась за чью-нибудь спину. Просто сидела и смотрела на меня своими огромными тёмными глазами, в которых отражались отблески пожара.

— Всё, — сказал я ей.

Голос был чужой, будто кто-то провёл наждаком по стеклу.

— Мы вытащили всех.

Она ничего не ответила. Придвинулась ближе и прижалась к моему плечу. Я почувствовал, как она дрожит, мелко и часто, и как её пальцы осторожно касаются моей руки, стараясь не задеть ожоги.

Капитан гвардии появился из темноты и остановился передо мной. Форма чёрная от сажи, плащ прогорел в нескольких местах, на щеке блестел свежий ожог. Он тяжело дышал, и грудь ходила ходуном, как у загнанной лошади.

Несколько секунд он просто стоял и смотрел. На меня. На зайчиху. На остальных химер, которых его люди укладывали на расстеленные плащи и поили водой. На веснушчатого парня, который всё ещё держал девочку-мышь на руках и не собирался отпускать.

— Зачем? — спросил он наконец.

Я молчал. Не потому что не хотел отвечать, а потому что не знал, как объяснить. Там были клетки. В клетках сидели те, кто не мог выбраться сам. Я мог дойти. Вот и всё. Какое тут, к чёрту, «зачем»?

— Потому что мог, — сказал я.

Капитан потёр лицо ладонью, размазывая сажу по щекам.

— Я думал, вы, Морны, только языком молоть умеете, — сказал он. — Политика там, интриги, красивые слова на балах. А вы…

Он не договорил. Махнул рукой, развернулся и пошёл к своим людям.

Я хотел сказать что-то в ответ. Что-нибудь остроумное, или хотя бы просто «спасибо». Но глаза закрывались сами, и слова растворялись где-то на полпути от мозга к языку.

Темнота подступала мягко, без боли, обволакивала со всех сторон, и сопротивляться ей не было сил. Да и не хотелось.