Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 66 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

В этот момент потолок над головой треснул.

Сначала тихо, еле слышно. Потом громче, протяжнее. Что-то большое и тяжёлое двигалось там, наверху, и потолок трещал под этой тяжестью. Балка медленно отделялась от перекрытия, гвозди выходили из дерева со скрежетом, один за другим. Я успел подумать только одно: сейчас эта махина грохнется прямо на меня.

Тело среагировало раньше, чем голова. Рывок влево, и балка грохнулась туда, где я стоял мгновение назад. Пол вздрогнул от удара, меня качнуло, в воздух взлетели угли и щепки. Несколько попали на плечо, кожу сразу обожгло, и запахло палёным. Куртка начала тлеть.

Я машинально отряхнулся, сбивая искры ладонью, и посмотрел на стену у входа в коридор.

Тот самый коридор. С железной дверью в конце. С клетками от пола до потолка, в три ряда. С двумя десятками химер, которые заперты на замки и не могут даже встать в полный рост.

Ноги понесли меня вперёд раньше, чем голова успела возразить. К огню, к дыму, к той самой двери.

— Какого хрена? — голос Феликса ударил в спину. — Артём, ты куда?

Я не ответил, так как на это не было времени.

Коридор встретил стеной жара. Поворот, ещё несколько шагов, и воздух стал таким горячим, что обжигал горло при каждом вдохе. Кожу на лице стянуло, глаза заслезились, и я почти ослеп на несколько секунд, пока пытался проморгаться.

Дым тянулся под потолком серой полосой и с каждой секундой опускался ниже, сантиметр за сантиметром. Я пригнулся, и побежал дальше, стараясь держать голову как можно ниже.

Три минуты. Может, четыре. Потом дым опустится до пола, и здесь будет нечем дышать.

Железная дверь обожгла ладонь, когда я толкнул её плечом. Боль была резкой, и я почувствовал, как на коже вздуваются волдыри. Но дверь поддалась, и я ввалился внутрь.

Клетки тянулись рядами вдоль стен. Ржавые прутья, облупившаяся краска, засохшее дерьмо в углах. Вонь стояла такая, что перебивала даже дым. И в каждой клетке кто-то сидел.

Кто-то смотрел на меня. Кто-то не смотрел, уставившись в стену. Кто-то раскачивался взад-вперёд. Кто-то лежал, свернувшись в комок, и не шевелился. Разные существа, разных видов, разных возрастов. Но глаза у всех были одинаковые.

Пустые.

Я видел такое один раз. Давно, в прошлой жизни. Старик в хосписе, за неделю до смерти. Он уже не разговаривал, не реагировал, просто лежал и смотрел в потолок. Врачи говорили, что он ещё здесь, но я видел по глазам, что нет. Он ушёл куда-то, откуда не возвращаются.

У этих химер были такие же глаза. Их ломали. Долго и тщательно, день за днём. Ломали, пока внутри не осталось ничего.

Ладно, с этим разберёмся потом. Сначала надо вытащить их отсюда.

Та самая девочка-лисица сидела в первой клетке справа от входа. Рыжая шерсть свалялась в колтуны, местами вылезла клоками и обнажила розовую кожу с расчёсами и болячками. Тонкая рубашка не скрывала торчащие рёбра. Она поджала колени к груди и смотрела в одну точку перед собой.

Дым полз к ней по полу, тянулся между прутьями и подбирался ближе, но она даже голову не повернула.

Тяжёлый ржавый замок висел на толстой дужке. Я врезал по нему рукоятью меча, и боль прострелила запястье до самого локтя, аж зубы заныли. Замок качнулся и звякнул, но не поддался. Врезал ещё раз, потом ещё. Рука уже онемела, но какая к чёрту разница. На четвёртом ударе дужка лопнула, замок упал на пол, и дверца со скрипом отошла в сторону.